Сарай
Шрифт:
И моя надежда разбилась в тот момент, когда прямо рядом с нашим сектором, буквально «за спиной» у авианосца, пространство искривилось и разорвалось.
Пять красных отметок материализовалось на экране с таким внезапным коварством, что я вздрогнул. Они были близко. Опасно близко. Это были не линейные силы. Это была хищная, стремительная пятёрка кораблей класса «рейдер» или лёгкий крейсер.
— Контакт! Вражеский десант в тылу! — мысленно крикнул я, но Тёма уже действовал.
Одиннадцать значков моих кораблей мгновенно пришли в движение.
Но это оказалось не всё.
Пятёрка красных меток внезапно… рассыпалась. Они разделились. Каждая отметка распалась на десяток более мелких, стремительных точек. За секунду пять угроз превратились в более пятидесяти.
— Тёма, как это? — вырвалось у меня.
«Артём, это одна из тактик Зудо. Корабли-носители несут на себе истребители-камикадзе.»
Пятьдесят против одиннадцати. Казалось, нас просто сомнут.
И тут мой флот показал, на что способен.
Первыми ударили главные калибры трёх моих крейсеров. Три сгустка чистой энергии вырвались из стволов и устремились в точку, куда только что вышли вражеские носители. Попадания были не «где-то рядом». Они были точными, расчётливыми. Два носителя просто испарились в ослепительных вспышках, третий, переломанный пополам, закрутился, выплескивая из разломов свой смертоносный рой. Но рою уже некуда было лететь — пространство перед нами превратилось в сито из огня.
Батареи среднего калибра на всех кораблях открыли заградительный огонь, создавая сплошную стену из плазменных разрядов и кинетических снарядов. Мои рейдеры рванули вперёд, расстреливая истребители Зудо на встречных курсах. Их скорострельные лазерные установки резали пространство белыми нитями, распыляя хрупкие корпуса зуданских истребителей.
Картина была ошеломляющей. Мой флот работал как один огромный, идеально отлаженный механизм. Ни паники, ни ошибок. Только целеуказание, огонь, перенос огня, снова целеуказание.
Через семь минут всё было кончено.
На экране, там, где метались красные отметки, осталась лишь чёрная пустота, усеянная редкими обломками, которые Тёма помечал уже серым. Ни один вражеский корабль не прорвался к охраняемым объектам.
Я откинулся в кресле, чувствуя, как дрожь в руках сменяется приливом дикой, первобытной эйфории. Мы сделали это. Мой флот сделал это.
— Тёма… — начал я, голос срывался. — Это было… блестяще. Отличное управление. Спасибо.
«Благодарю, Артём. Однако без твоих вычислительных ресурсов, предоставленных для тонкой настройки нейроинтерфейсов и предварительного анализа тактики противника, такая синхронизация была бы невозможна. Эта небольшая победа — результат
Но это было только начало. Пока мы разбирались с диверсантами, основное сражение набирало ярость.
Тёма переключил часть экрана на оптические данные с внешних камер флагмана. И я замер, забыв о своей маленькой победе.
На фоне чёрного космоса и далёкой, тусклой звезды полыхал ад. Лазерные лучи толщиной с небоскрёб прошивали пространство, оставляя за собой светящиеся шлейфы ионизированного газа. Взрывы термоядерных боеголовок вспыхивали, как новые звёзды, освещая на мгновение искореженные, пылающие корпуса гигантов. От линкора Мира Фатх отлетала многотонная башня главного калибра, медленно кувыркаясь в пустоте. Крейсер Империи Зудо, протараненный носителем Рампала, разламывался пополам, из разлома вырывался фонтан плазмы, увлекающий за собой сотни мелких обломков и тел в скафандрах. Всё это происходило в гробовом молчании моего мостика, что делало зрелище ещё более сюрреалистичным и ужасающим.
Я смотрел на это ожесточение, эту мясорубку, в которую только что едва не угодил и сам, и понимал: наша семиминутная перестрелка была лишь каплей в этом кровавом океане. И где-то там, в самой гуще этого ада, решалась судьба не только этой битвы, но, возможно, и всего сектора.
Краткий отчёт Тёмы высветился на боковом экране: «Все системы в норме. Щиты восстановлены до 94%. Потерь нет». Первая стычка прошла как на учениях — чётко, холодно, эффективно. Я позволил себе выдохнуть и на секунду снова погрузился в гипнотическое зрелище главного сражения. Грандиозная космическая фреска из огня и смерти разворачивалась, пожирая корабли и жизни с аппетитом древнего божества.
Но долго расслабляться мне не дали.
Внезапно замигал приоритетный канал штаба. Голос оператора был сжатым, лишённым эмоций, как голос Тёмы, но в нём чувствовалась стальная напряжённость:
— Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль». Вашей группе приказано немедленно выдвигаться на усиление тактической группы «Молот-4» в секторе «Дельта-7». По данным разведки, ожидается попытка прорыва сил противника на этом направлении. Координаты и данные о союзниках передаются.
Карта на экране перестроилась. Мои зелёные точки должны были совершить бросок через развороченное пространство к группе союзников. «Дельта-7» находился на левом фланге основного столкновения, там, где строй флота Мира Фатх начинал изгибаться под давлением.
— Всем кораблям, за мной! — отдал я команду, и мой флот, ещё не остывший после первого боя, рванул вперёд, лавируя между редкими, но смертоносными обломками.
Мы подошли к группе «Молот-4» как раз в тот момент, когда всё начало рушиться. Союзная группа состояла из внушительного линкора, восьми крейсеров и пятнадцати фрегатов с эсминцами. Они держали оборонительную дугу, но на экране было видно, как с другой стороны к этой дуге, словно таран, несётся клин из вражеских кораблей — шесть угловатых, стремительных силуэтов тяжёлых крейсеров в сопровождении роя истребителей.