Самурай
Шрифт:
— Мы выступим через полчаса и к вечеру дойдем вот досюда. — Лео показал на карте.
— Ох, загоняем мы их. — Я покачал головой.
— Есть другой вариант? — Лео удивлённо поднял брови. — Уже километров через десять хребет сглаживается, воду так просто не найдешь. Предлагаешь волочь её на себе? Так не в чем.
— Это я так, жалуюсь на жизнь. Ты, конечно, прав. Другого выхода нет.
— И вообще надо побыстрее отсюда убираться.
— Ну не знаю, — возразил я. — Нас же сюда отпустили, потому что здесь безопасно, и ещё даже один
— Ладно, убедил, — проворчал Лео.
— У Робинзона Крузо было больше снаряжения, — заметил Алекс, — но он был один.
— А в «Таинственном острове» у них была только одна спичка, нож сделали из стального собачьего ошейника, а линзу, огонь зажигать, — из стекол от часов, — подхватил Лео.
— Так что мы прорвемся. — Я хлопнул Лео по плечу.
— Подъём, — скомандовал он нашей команде, — и шагом марш до самого заката.
К вечеру мы достигли довольно приличной речки, до которой Лео и наметил дойти, но девочки и Виктор к этому моменту были так измучены, что их даже пришлось уговаривать поужинать.
Палатка — очень простая вещь и очень просто устанавливается. Но кто же берёт с собой палатку, отправляясь в однодневный поход? У нас были только плащ-палатки. Это великое изобретение дизайнерской мысли: из одной плащ-палатки делается одноместная палатка, из двух — двухместная, ну и так далее до шести. Больше уже бессмысленно. Но это требует некоторого навыка. Среди нас им обладали Алекс и Гвидо — результат «отдыха» в военно-спортивных лагерях. Мы с Лео с удовольствием поучились: ничего такого невероятного, надо только понять общий принцип. Мы нарубили еловых лап для лежбищ и соорудили над ними две трехместные палатки: девочки вчетвером поместятся в одной из них. Нам тоже больше места не нужно, потому что всю ночь кто-то будет на страже, а в тесноте теплее.
Глава 38
Лео разбудил меня в пять утра. Дал он мне поспать в свое удовольствие, почти семь часов.
— Все тихо, — доложил Лео, — через два часа подъём.
— Хорошо.
Я забрал бластер и выбрался из палатки. Вот это холодрыга! Умереть можно. Я подбросил в костер побольше дров. Через час я услышал тихий сигнал будильника, и из палатки выбрался заспанный Гвидо.
— Куда в такую рань? — спросил я.
— Рыбу ловить. Лео говорит, самое подходящее время.
— Понятно. Герой! Добровольно вылезать в такой холод!
Гвидо ухмыльнулся и решил не жаловаться на этот самый холод, хотя у него зуб на зуб не попадал.
— Ну я пошел.
— Угу!
Я бы на его месте не рыбу ловил, а восходом любовался.
Через полчаса из палатки выбрался Лео. Я уже не удивился. Он взял котелок и тоже пошёл к реке. Когда он вернулся с водой, я уже раскочегарил костер как следует. Он повесил котелок над огнём.
— Когда был восход? — спросил он.
— В девять минут, скоро же равноденствие.
— Значит, закат будет без девяти шесть по твоим золотым? — уточнил
— Угу, точно. Смотри. — Я показал ему карту. — Сегодня мы должны дойти до кромки леса. А дальше будет степь.
— Скорее лесостепь.
— Наше счастье, не придется тащить на себе воду и дрова.
— Гвидо там что-нибудь поймал? Что-то я не слышал довольных восклицаний, — поинтересовался я с деланной небрежностью в голосе.
— Ничего он не поймал. Я довольно хмыкнул.
— Пора будить армию, — заметил Лео, взглянув на часы.
— Угу, вот ты и буди, а я схожу умоюсь.
Вода ещё холоднее воздуха. Может, не умываться? Ну-у… если бы с нами не было девчонок, я бы так и сделал.
Девочки прыгали вокруг костра, стараясь согреться, и жаловались на жёсткие еловые лапы, на которых пришлось спать. Странно, я не почувствовал.
— Мало гоняли, — заметил я Лео, — а то бы сладко спали хоть на камнях.
— Угу, сегодня устрою дополнительную пробежку, — зловеще пообещал Лео.
— Это у тебя шутки такие? — поинтересовалась Лариса.
Я протянул ей кружку с мятным чаем:
— На, согрейся. А бодрящий холод вместо чашки бодрящего кофе.
Через полчаса мы были готовы выступить.
Сегодня нам надо пройти немного больше тридцати пяти километров.
Часов в пять вечера мы, как и было задумано, подошли к краю леса и остановились на ночевку. Мы прошли ещё только треть пути.
Лаура какая-то слишком бледная и несчастная и, главное, не признается Гвидо, в чём дело. Вон он её обнимает и спрашивает, а она только мотает головой. Лариса тоже это заметила одновременно со мной. Я — великий вождь дикого племени, и глаз у меня — алмаз, с первого взгляда правильно выбрал себе боевую подругу! Лариса отвела Лауру в сторонку и сразу же добилась ответа на вопрос, что случилось: Лаура уже не мотала головой, а что-то шептала ей на ушко. К ним, переглянувшись, присоединились Тереза с Джессикой.
— Гвидо, — предложил я, — давай поставим палатку, она им сейчас понадобится.
Гвидо ничего не понял, но согласился. Лариса, увидев, чем мы занимаемся, поцеловала меня в щеку.
— И ещё крепкий горячий чай с сахаром, — с вызовом в голосе сказала она.
— Угу, — согласился я, — конечно.
Поужинав, я попробовал опять связаться с профом. Комм по-прежнему только трещал. А стрелка компаса все ещё зависела от встряхиваний. Хорошо хоть часы идут: батарейки радиоэлектронными стенками почти не портятся.
— Ничего? — спросил Виктор. Я кивнул.
— Черт бы побрал ваши тоталитарные диктатуры!
— Э-ээ? Как ты сказал? Виктор повторил.
— Это не совсем так, — заметил я.
И тут я понял кое-что важное! Как я раньше этого не замечал? Это же так просто. Жаль, что я не могу выскочить из ванной с громким криком «Эврика»!
— Что это сделало тебя таким счастливым? — поинтересовался Алекс.
— Не звук мотора, — ответил я. — Я кое-что понял, но это не поможет нам сейчас выжить.