Самодива

Зуркова Красси

Я взглянула на меню, но сразу же закрыла его, не понимая значения многих из слов в нем.

– Это не то, чего ты хотела? – Джейк пододвинулся к краю своего стула, готовый уйти по моему желанию. – Мы можем пойти куда-то еще. Вот только,в Нью–Йорке нет более спокойного места, чем это.

– Нет, он идеальный. Самый лучший ресторан, в котором я когда-то была.

– Этот? – Он выглядел смущенным – либо из–за отсутствия у меня опыта в подобных заведениях, или потому, что он нечаянно превзошел Риза. – Давай закажем еду.

–

Не против заказать для меня?

– Конечно. Как на счет суши?

– Никогда не пробовала.

Его глаза расширились от удивления.

– Никогда?

– Они не очень популярны в Болгарии. И я не видела их в кафетерии, во всяком случае, не в Форбсе.

– Так даже лучше. Ты получишь огромное удовольствие.

Я наблюдала, как он произносил странные названия каждого блюда официантке – без спешки, спокойно и обезоруживающе тепло, как он делал все остальное. Еду принесли быстро. Миниатюрные рулеты из риса и водорослей, расположенные на узких прямоугольных тарелках.

Я искала приборы, но их не было.

– Пользовалась уже палочками? Это просто. Просто придерживай нижнюю с большим пальцем, вот так... – Он помог расположить мои пальцы. – И верхнюю держи, как ручку, так ты можешь использовать ее, чтобы захватить еду.

Палочки упали на тарелку, как только он отпустил мою руку. Мы оба рассмеялись.

– Попробуй еще раз. Это не так сложно, как кажется.

Это было гораздо сложнее, чем казалось. Мой пульс участился от его прикосновений, и я уронила бы все, даже вилку.

Когда официантка вернулась, чтобы проверить все ли у нас есть, он указал на розу, которую я оставила на столе.

– Можно нам так же вазу для розы?

Она сразу же принесла ее.

– Джейк, я все хотела у тебя спросить... Почему именно роза из всех цветов?

– Потому что... – Он замолчал. Может быть, мне не следовало спрашивать, теперь, когда мы были просто друзьями. Но это была и его вина – вручил мне тот же цветок еще раз, повторяя вечер в Александр Холле. – Я предположил, что это может быть твой любимый цветок.

– С чего взял? Ты ничего не знал обо мне, когда ты и я... когда мы впервые встретились.

Он наклонил голову в знак несогласия.

– Я видел флайера твоего концерта.

Флайера. В них упоминалась Болгария. И нужно было лишь несколько минут поиска в Google, чтобы узнать, что Болгария славится своими розами – поля усеяны ими, снабжая мир парфюмерии экстрактом масла розы. По сути, роза была подарком, основанном на географическом расположении.

– Так... это так?

– Извини, что «так»? – Я снова попыталась сосредоточится на разговоре.

– Это твой любимый цветок?

– Вообще то нет. Но тем не менее она красива.

– Ну, была еще одна причина... – Его глаза были по–прежнему устремлены на вазу с розой. – Твоя игра в тот вечер кое–что напомнила мне.

– Что?

– Стихотворение,

которое я полюбил, как только прочел его.

Так он тоже увлекался поэзией? Наверное, он записывал свои собственные строки в книги. Красными чернилами, прямо поверх печатного текста.

– Что за стихотворение?

Он не сказал мне.

– Ну же, Джейк. Я хочу узнать.

– Может быть, когда-то.

– Когда-то? То есть никогда?

– Нет. То есть... когда станет безопасно говорить об этом.

– Как приношение этого цветка в подарок более безопасное, чем разговоры о нем?

– Никак, ты права. Я переступил черту. Мне не следовало делать этого.

Обязательное напоминание. Как будто я могла забыть, что это было не свидание. Что он проводил со мной вечер только из–за одолжения его брату.

Поездка назад в Форбс была не менее неловкой – мы сидели бок о бок с ним в темной машине, погрязшей в тишину. Это был черный Рендж Ровер (весь черный, даже кожаные сидения), выглядящий совершенно новым, как будто перед этой ночью его никогда не вывозили на улицы самого оживленного города на земле.

– Разве это не хлопотно, иметь такой большой внедорожник в Манхэттене?

– Он не мой. Это семейная машина, и она обычно остается в Принстоне.

Насколько я видела, в понятие «семья» входило всего два человека – он и его брат.

– Здесь вообще нужна машина?

– Нет. У меня есть байк¹⁹.– Немного трудно представить тебя на велосипеде на Пятой Авеню.

Он засмеялся.

– Не велосипед. А мотоцикл.

– Я правда не понимаю. Риз – плохой парень, и все же ты – тот, кто живет дикой нью–йоркской жизнью и ездит на мотоцикле. Что ты делаешь с ним, встречаешься с другими членами банды?

– Моя банда состоит из одного, на данный момент. – Его глаза быстро взглянули на меня и затем вернулись к дороге. – Риз попал в аварию на своем много лет назад.

– Что произошло?

– Неприятный случай. Кое–кто пострадал, и мой брат винил себя. Теперь он не подходит и близко к тому, что имеет только два колеса.

– И он не против того, что ты ездишь на нем?

– Против, он раньше сходил с ума от беспокойства. Затем начались жестокие споры , и он сдался.

Я не могла поверить, что Риз проиграл, даже брату.

– Хотя, ты знаешь, он прав. Мотоциклы слишком небезопасный вид транспорта.

– Не очень. – Он улыбнулся – не мне, и даже не самому себе, но чему-то в темноте впереди нас. – Одна молния не бьет дважды в ту же семью.

Его голос начинал казаться опрометчивым, и я пыталась придумать другую тему для разговора, более безопасную. Но, похоже, не существовало безопасных тем для разговора между мной и Джейком, так что я ничего не сказала больше.

Когда мы подъехали к Форбсу, он припарковался возле основного входа и пошел со мной вниз по дорожке, которая вела к моему окну.