Самодива
Шрифт:
– Я не говорю, что он преступник.
– Тогда что именно ты имеешь в виду?
– Многие вещи остались без объяснений Теа. В том числе то похоронное бюро. В день, когда твою сестру привезли туда, кто-то прислал десятки цветов одним заказом.
– Что ты имеешь в виду, говоря кто-то? Полиция не узнала, кто это был?
– Они пытались узнать. Заказ был сделан в тот же день в местном цветочном магазине, мужчина средних лет попросил, чтобы доставка осталась анонимной. Он заплатил наличными, так что не было никакого способа его отследить.
– И ты думаешь, что это был Джайлс? Извини,
– Ну, к счастью для твоего дорогого профессора, человек из цветочного магазина был описан как «невысокого роста и более формально одет».
– Тогда зачем ты мне это рассказываешь? И почему вдруг именно сейчас?
– Мама и я... мы долго обсуждали, как много тебе рассказать. Сначала мы думали, что чем меньше ты знаешь, тем лучше. Возможно, мы приняли желаемое за действительное, предполагая, что ты могла приехать в колледжи не столкнутьсяс прошлым. Но Джайлс на твоем концерте стал проверкой в реальных условиях. Я не говорю, что сейчас Принстон не стал безопасным местом, просто... Я не думаю, что пятнадцать лет – это долго, Теа. Многие из тех же людей, вероятно, все еще рядом. Так что все, что я говорю это... не верь никому, ладно?
КОГДА МОИ РОДИТЕЛИ ОТПРАВИЛИСЬ спать, мне следовало сделать тоже. Но это был вечер вечеринок с отголосками прошедшего Дня благодарения, и я не хотела быть единственным человеком, который все пропустит.
«Тигры» были обеденным клубом, располагавшимся у Колониального зала, полностью смешиваясь с ним: белый фасад пересекали темно–коричневые балки, создавая праздничный эффект немецких домов. Рита ранее прислала мне смс, что мое имя будет в списке гостей у двери. К счастью, так оно и было
– Тэш наконец-то! Ты в порядки? Я ни слышала о тебе ничего весь день.
Я сказала что-то о том, что проводила экскурсию моим родителям, и то, что по всей вероятности, провалю половину предметов.
– Хочешь сказать, что Джайлс не дает тебе поблажек после Карнеги? Держу пари ты лучшая в его классе. Мужчина не переставал говорить о тебе на приеме.
– У него были студенты и лучше.
– Правда? Какие-то безумные археологи, который потирали древнюю лампу в поисках джина?
Как всегда, она попала в самую точку. От этого меня кинуло в дрожь.
– Джинн был в «Тысяча и одна ночь», а не в Греческих мифах.
– Все равно, вот почему у меня специализация в науке . Но хватит об учебе. Когда вы с Ризом расстались?
– С чего ты взяла, что мы расстались? – Она, вероятно, так решила после того, как увидела меня в Карнеги с кем-то другим. – Парень со вчерашнего вечера – это его брат.
– Я так и думала. Но если вы еще двое вместе, почему он не был на концерте?
Или еще лучше: Почему он там был и никто об этом не знал?
– Его нет в городе в эти выходные.
– Это он сам тебе сказал?
– Да, а что?
Ответ занял секунду, но этого было достаточно для появления первых признаков жалости на лице моей подруги.
– Он в городе, Тэш.
– Да?
– Дэв видел его вчера вечером. Вот почему он должен был вернутся к одиннадцати, помнишь? У пловцов было их тусовка , о которой я тебе рассказывала, их ежемесячная...
– И?
– Риз был там с двумя девушками у всех на глазах. Очевидно, все было достаточно серьезно.
Пол покачнулся под моими ногами. Она попыталась взять меня за руку.
– Тэш, мне жаль. Дэв не хотел, чтобы я тебе говорила, но я подумала, что ты должна знать.
Я видела Дэва через комнату, он посмотрел на нас, после чего отвел взгляд. .
– Он уверен, что это был Риз?
– Да, и так же... – Она решила не говорить. Я никогда не видела, чтобы Рита обрывала фразу на середине.
– Пожалуйста, просто скажи.
– Риз сейчас на Проспекте. В Плюще, с остальными.
Остальное превратилось в шум – шум и жару, – пока я пыталась понять, что делать, как не сломаться перед всеми. Часть меня отказывалась в это верить. Но зачем моей подруге мне лгать?– Рита сделай одолжение. Можешь попросить Дэва провести меня в Плющ?
Она сказала что-то о возвращение в Форбс, но я не слушала.
– Пожалуйста спроси его, если ты правда моя подруга. Я должна увидеть все собственными глазами, и будет гораздо легче попасть в Плющ, если Дэв будет со мной.
Никто из нас не сказал ни слова, когда мы уходили от Тигров. Плющ был прямо через дорогу, массивное прямоугольное здание, в котором гремела музыка. Дэв постучал. Тяжелая дверь приоткрылась на дюйм. Должно быть его узнали, потому что дверь приоткрылась немного больше, как раз достаточно, чтобы позволить нам проскользнуть мимо охранника, одетого в черное.
Все что понадобилась – это несколько шагов. В комнате было людно – в основном были парни, пьяные, и несколько поразительно красивых девушек – но было не настолько многолюдно, чтобы я не увидела его. Он был в центре, склонялся над девушкой, спрятав лицо, в изгибе ее шеи, остальная часть его тела склонялась над ней, в то время как ее длинные волосы почти подметали пол. Он приподнял ее спину, просунув руку под ее колено – ту же руку, в которой держал бутылку с пивом,– после чего приподнял ее обнаженную ногу, касаясь его тазом внутренней стороны ее бедра. Она распахнула его рубашку. Провела своими ногтями по его телу. Он не остановил ее, влил пиво себе в горло, вылив остальное вниз на его подбородок, грудь, живот, пока пустая бутылка не полетела на стену и не разбилась. Наконец освободившись, он схватил ее за волосы и оттянул ее голову назад, задержав на ее лице свой взгляд, прежде чем толкнул ее вперед, вжимая ее рот в свою влажную кожу –
ВСЕ В МОЕЙ КОМНАТЕ БЫЛО отчетливо видно, необычайно живо в свете полной луны, которая вторглась в мой мир через окно. Я не хотела оставаться в комнате. Мне нужно было походить. На траве. Среди деревьев. Гулять бесконечно и исчезнуть.
Вдалеке, изуродована, как плохо–освещенный сценический реквизит, Кливлендская башня загораживал все небо. Я пошла по дорожке из гравия в противоположном направлении – через сарай, через холмы, где я никогда не ходила раньше.
Поле для гольфа освещалось лунным светом. Хищный поток серебра поглотил траву, деревья, и любое существо, которое ползало по земле до этого момента. Теперь все замерло. Изранено. Готовое завопить. Вспыхнула ночь, взорвавшись, как черный гранат, и заполнила все тишиной. Та же удивительная, безумная тишина, как в ту ночь, два месяца назад...