Самодива
Шрифт:
Белый мраморный пол, совершенно голый. Кровать из темно–красного дерева. Никаких тумбочек. С каждой стороны с потолка свисало каскадом по три железных фонаря на металлической цепочке, последний шар опускался почти до уровня колен. Напольное зеркало из такого же резного красного дерева, как и изголовье, было прислонено к противоположной стене. Но это было что-то другое, картина, что придавало комнате очарование.
Дикие хищные цветы прорывались на фоне отчетливого бордового позднего заката. Пышное цветение, пойманное в насыщенных пятнах краски, чьи края врезались друг
Я спустилась вниз. Дом казался пустым. Ни звука, только тревожное эхо моих шагов. Рядом с гостиной была библиотека, откуда я вышла на террасу, выходящую на безупречный зеленый сад.
Риз сидел на ступеньках спиной ко мне, и я не могла определить, слышал ли он меня или нет.
– Ты нравишься мне с длинными волосами.
Он резко повернулся.
– О чем ты говоришь?
– О картине в твоей комнате.
– А, вот ты о чем… – Тревога начала исчезать с его глаз, возвращая их к обычному глубокому аквамариновому цвету. – Считаешь, мы похожи?
– Очень.
– Приму это за комплимент. Но это не портрет, уж точно не мой. Ты слышала о Врубеле?
Не слышала.
– Русский художник. Сибирец, точнее. Его картина хранится в Третьяковке. – Он сказал это с сожалением, будто картина принадлежала другому месту.
– Не знала, что это была копия.
– Если быть точным, но нет. Она намного лучше оригинала.
– Как копия может быть лучше оригинала?
– Поверь мне, может. – Он поднялся со ступенек, впервые улыбаясь с тех пор, как я спустилась вниз. – Кстати, ты хорошо спала? Завтрак уже остывает.
Что остывало в тот момент, так это кровь в моих венах. Стол был накрыт на троих в дальнем углу террасы.
– Ты кого-то ждешь?
– Брата. Он уже должен быть здесь, но, может, в пробке застрял.
Я старалась оставаться спокойной. Без пробок на дороге, я бы наткнулась на них обоих, ожидающих меня к завтраку.
– Не расстраивайся. Тебе понравится Джейк, как только ты узнаешь его лучше.
Именно этого я и боюсь.
– Я думала, мы с тобой будем одни.
– Таков был план.
– Что изменилось?
Он не собирался рассказывать. Что бы там ни было, это случилось за ночь.
– Что изменило план, Риз? Твой брат просто… решил присоединиться к нам?
– Это была не его идея. Я попросил его приехать, чтобы он смог провести выходные с нами.
Ответ удивил меня, хотя не должен был. Естественно, Риз хотел, чтобы мы все поладили.
– Ну же, что в этом такого? Мы проведем день или
– Проблема в том, что ты просто сообщил мне об этом, и тебе не пришло в голову, что я имею право голоса...
– Не думал, что ты можешь быть против.
– А если я против? В отличие от тебя, я не могу проводить свои выходные развлекаясь и болтая. Так что если ты лишаешь нас времени наедине, я в свою очередь могу поступить так же.
– Дело ведь не в общении, Теа. Просто… – Его рука скользнула по моей талии и дрогнула. – Я не могу быть на концерте, Джейк пойдет вместо меня.
– То есть… ты не придешь?
– Поверь, мне бы очень хотелось. Но я ничего не могу поделать. Не на этих выходных.
– Нет, конечно нет. – Какой же я была дурой. Пригласила его, представляла его там. – И по какому случаю на этот раз?
– Случаю?
– Это должно быть что-то – или кто-то – очень особенный, если ты готов оставить меня в один из самых важных вечеров в моей жизни.
Вена на его щеке вздулась. До сих пор никакого ответа.
– Риз, я не могу быть с тобой, пока ты не скажешь мне правду.
Тишина. Мое сердце разрывалось от того, как он смотрел на меня и молчал.
– А знаешь что? Хорошо тебе провести время со своим братом. И, пожалуйста, скажи ему, что ему будут рады в Карнеги. Присутствие хотя бы одного Эстлина в зале будет безусловно прекрасно.
Пока он стоял на террасе, пораженный поворотом событий, который нарушил его прекрасно спланированные выходные, я выбежала обратно через библиотеку, схватила сумку, брошенную в коридоре прошлой ночью, и ушла.
ЭТО БЫЛО ИДЕАЛЬНОЕ НОЯБРЬСКОЕ УТРО. Золотые листья повсюду – насыщенно красно–желтые, будто солнце вознамерилось показать мне, что был еще целый мир, красивый мир, независимо от того, появится ли Риз в Карнеги или нет.
– Кто огорчает нимфу, срывает цветок, сажая его в пустыне.
Я взглянула в направлении, откуда исходил голос, и увидела смотрителя, который однажды открыл мне зал Проктер. Земля под его ногами была покрыта ветками. Он обрезал одну из сосен возле Кливлендской башни, ножницы все еще были в его руках.
– Сайлен… как поживаете?
– В гармонии с миром, спасибо. – Он казался доволен тем, что я запомнила его имя. – А ты? Университетская жизнь такая, как ты ожидала?
– В основном. Хотя иногда кажется тут действительно пустынно.
– Тогда, могу ли предложить стать твоей водой? – Он вытащил тот самый ключ от обеденного зала из кармана.
– Спасибо, но сегодня в этом нет нужды.
– Нет? – Его брови нахмурились. – Будь осторожна. Пустыня может стать еще хуже, если повернешься спиной к музыке.
Я не поворачивалась ни к чему спиной – теперь у меня был собственный ключ к залу Проктер. Странно, что смотритель об этом не знал.
– Я сыграю снова, обещаю. Когда ночь потребует свою музыку.
Он улыбнулся, узнавая свои собственные слова.
– Кстати, почему вы постоянно называете меня нимфой?
– Потому что у нимф неземная красота. Твоя напоминает мне об…