Самодива
Шрифт:
– Как бы ни были потрачены каникулы, это того стоило. А теперь, прежде чем Теа потеряет сознание прямо перед нами, нам лучше найти ей что-то поесть. Не хотите присоединится к нам?
Они хотели присоединиться, но Дэву нужно было вернуться в Принстон к одиннадцати. Затем мы поговорили с Уайли и Доннелли, потом еще с двумя другими преподавателями с музыкального факультета, затем с несколькими студентами – все приходили и уходили, останавливаясь, чтобы поздравить меня. Все, кроме двух людей, которых я хотела больше всего видеть.
– Джейк, мне нужно найти родителей.
– Конечно, пойдем поищем их, а затем я отвезу вас троих на ужин.
– Разве вы с Ризом не должны держать дистанцию? От моей семьи, я имею ввиду. Он не хотел все усложнять.
– Риз может решать сам за себя. У меня нет причин держать дистанцию от кого-то.
Мое сердце замерло на мгновение, как и каждый раз, когда мне напоминали о том, что Джейк, возможно, и был правильным для меня парнем. Сегодня больше чем когда-то. Мы даже не были вместе и все же, по поведению он больше напоминал моего парня, нежели Риз.
К счастью, мужчина, одетый в знакомый твидовый пиджак, прервал поток моих мыслей:
– Я не знаю кто такой Риз, но он многое пропустил. Твое выступление было поистине великолепным.
– Спасибо, профессор Джайлс! Я рада, что вы пришли.
– Как я мог не прийти, после такого продуманного приглашения? Да еще подписанным на греческом языке! Но только из любопытства, та пьеса, которую вы играли – вы выбирали ее сами? – Он казался удивленным, когда я ответила отрицательно. – Это весьма поразительно, тогда. Полагаю, что совпадения все же случаются.
– Что за совпадения?
– Я предлагаю вам изучить вот это... – Он протянул мне свою программку. – Как появится время, конечно. – Заметка об Астурии может показаться вам более... заманчивой.
На тот момент, меня не волновали на исторические примечания, насколько бы они не были заманчивы. Мои родители шли через лобби, и, хотя они оба выглядели счастливыми, я видела, что моя мама плакала.
– Вот ты где! Мы не думали, что ты так быстро освободишься. – Отец сжал меня в свои фирменные крепкие объятия, что означало, что он гордился мной.
– Куда вы пропали? Я уж забеспокоилась.
Он бормотал что-то о том, как сложно было отыскать уборные, пока мама обнимала меня с самой огромной улыбкой на устах, которую я когда-то видела. Я представила всех. Мои родители казались более нервными, чем обычно, вероятно потому что их английский не был столь хорош и заставил их чувствовать себя не в своей тарелке. Джейк был безукоризненно вежлив, очаровывая их обоих. Но когда я упомянула имя Джайлса, и что он был моим преподавателем, улыбка папы застыла посреди рукопожатия.
– Значит... Греческое искусство? Предмет, о котором Теа не очень много говорит.
На самом деле, я никогда не говорила об этом предмете. Беспокоясь о том, чтобы не вызвать в их сознании какие-то параллели с Эльзой, я назвала его как "занятия по истории искусства." Но если мой отец точно знал, что преподавал Джайлс, это означало, что он все еще помнил не только предметы Эльзы, но даже ее преподавателей
– Ваша дочь одна из лучших моих студентов, – Джайлс охотно ввязался в разговор, не зная, что тяжелый акцент моего отца только что скрыл тонкую враждебность. – Тем не менее, я уверен, что, когда она звонит домой, у нее есть более насущные вещи, чем говорить о мифах мира, который многие считают давно исчезнувшим.
К моему облегчению, Эльзу так и не упомянули. Джайлс в итоге ушел, и времени оставалось достаточно, чтобы познакомить родителей со всеми, прежде чем прием был закончен. Когда позже Джейк предложил отвезти нас на ужин, отец покачал головой.
– Вы, дети, идите праздновать. А мы вернемся и постараемся привыкнуть к смене часовых поясов, чтобы Теа могла показать нам завтра кампус.
Я пыталась убедить их остаться, но они выглядели ошеломленными и уставшими. На выходе папа отвел меня в сторону, и его глаза наполнились слезами.
– Ты была сегодня великолепна. Мы никогда не слышали, чтобы ты играла так.
– Как?
– Ну знаешь, как будто ты вдруг... повзрослела?
– Это колледж, пап. Тут взрослеют, просто вдохнув его воздуха.
– Может быть, очень может быть. Но постарайся слишком быстро не взрослеть, хорошо? Однако, должен сказать, этот Джейк, похоже, хороший парень.
Я задумалась, что бы он сказал, если бы этим “парнем” был Риз в этот вечер, сопровождая нас.
ШУМНЫЙ ГОРОД ЗАХВАТИЛ НАС в свое безумие. Лимузины и желтые такси препятствовали друг другу на выезде из Карнеги, в то время как рядом с ними, на тротуаре, люди локтями прокладывали себе дорогу – словно обезумевшие иголки в коробочке, которую все время трясут.
– Куда бы ты хотела пойти? – Он выглядел спокойным; казалось его не беспокоили эти снующие повсюду люди.
– Не буду против спокойного места.
– Как на счет азиатской кухни?
– Вези меня куда хочешь. Это твой город.
Ресторан, который он выбрал, оказался, совсем спокойным: очередь тянулась с улицы, начиная от тяжелой деревянной двери, над которой висела красная вывеска – ТАО. Подобно тому, как это было в Тапео, фамилия Эстлин сработал мгновенно, и мужчина,похожий на сотрудника Секретной Службы (черный костюм, бритая голова и наушник), показал нам наш столик.
Джейк взял меня за руку.
– Не дай мне потерять тебя.
Мы проходили мимо бара– через зону настолько тесную, что мы едва могли пройти– и, на несколько секунд у меня возникла иллюзия, что я его. Его девушка. Следую за ним, держась за руки, в один из пятничных вечеров, начиная наше свидание.
(– Куда бы ты хотела отправится?
– Просто хочу погулять с тобой. По самой длинной и многолюдной улице города...)
Нас сопроводили на второй этаж к столику, отделенному от других длинным стеклянным мостиком. Рядом с ним возвышался огромный каменный Будда, который наблюдал за ритуалом еды, источая безразличие к чему-то кроме его собственного душевного спокойствия.