Сад для бегонии
Шрифт:
– Еще раз спасибо. Но у нас действительно все в порядке.
– Ну, тогда ступайте. А ты мне нравишься. – он кивнул в мою сторону. – У тебя глаза добрые. Да и людей нашего пошибу не сторонишься. А ведь дружок твой явно набит деньгами. Но ты не верь таким дружкам. И опасайся. Продадут за копейку. Несмотря на то, что разбрасываются миллионами.
Глаза Локарева сверкали бешенством. Он готов был полезть в драку. Но я его хладнокровно остановила.
– Не велика смелость драться с подвыпившими слабыми людьми.
Он побледнел.
– Ты этот сброд еще людьми называешь… Хотя… – он махнул рукой. – Ты недалеко от них ушла. Поэтому так легко и находишь с ними общий язык. Да и они в тебе сразу видят своего парня. Впрочем, мне глубоко плевать. Мы сейчас разойдемся в разные стороны.
На разборки не было времени. Поэтому я слегка кивнула Кольке Мохнатому. И потащила за собой Локарева. И в том же подвале, в противоположном углу. Спросила.
– Так ты все-таки решил в милицию?
– Нет, – он покачал головой. – Ты сама знаешь. Эта милиция. Как начнет копать. Так и меня заодно живьем закапает. Зачем зря рисковать? У моего лучшего друга родной дядя – высокий чин в МВД. Поэтому нужно через него. Так будет разумней.
– Так ты решил к другу?
– Это единственный выход. Он мне поможет. У него можно и на даче укрыться. Я поеду прямиком туда. Приведу себя в порядок. А вечером и он подъедет. Он всегда летом на даче ночует. Звонить ему пока небезопасно.
– И как ты собираешься добираться? Уж не на электричке ли? Когда твоя физиономия после выпуска новостей знакома каждой собаке. Или ты, может быть, поедешь на своей машине, которая стоит возле твоего подъезда?
– Знаешь, девочка. Мне надоели твои подколки! Ты лучше о себе подумай!
– Мне скрыться – раз плюнуть. Да хотя бы у этого же Кольки Мохнатого. Он никогда не продаст! И тебя тоже, кстати. Может попробовать?
– Ты что, с ума сошла! Ты соображаешь, что говоришь! Чтобы меня спасал какой-то пьянчужка! Да если бы ты услышала фамилии моих близких друзей… Ты бы … Может быть, до тебя бы дошло наконец! У меня такие покровители, что тебе и не снилось. Так что забудь и о Мохнатом, и о ком – либо другом. Я прямиком на дачу. Только… В одном ты права. Я не знаю, как мне туда добраться, – в конце своей гневной речи беспомощно посмотрел он на меня.
Я не переставала поражаться этому парню. В нем столько всего было перемешано. И чуткости. И глупости. И ребячества. И наивности. И снобизма. И даже жлобства. И перемена этих чувств мгновенно отображалась на его лице, цепляясь одно за другое.
– Я попробую тебе помочь, Локарев. Я позвоню своему другу. У него, кажется, был старенький запорожец. Он пригонит его. И сам уйдет.
– Ему так уж можно доверять? – он испытывающе на меня посмотрел.
– Точно так же как и мне. Разве я тебя хоть раз подвела.
– Ты… Ты это совсем другое. Может, ты в меня давно влюбилась. Откуда мне знать. Такие девчонки, как ты, всегда влюбляются в любимых певцов. Да
От такой неслыханной наглости я вытаращилась на него. А потом нервно расхохоталась.
– Я?! Влюбилась? Дурак ты! Полный кретин! Да ты на себя посмотри! Самодовольный идиот! Столько чванства! А на крыши боишься лазить! К тому же глуп, как пробка. Тебе уже далеко за тридцать. А ты как младенец. Ни черта не понимаешь в жизни! Разве такой смазливый красавчик может запасть в душу? – я говорила возбужденно, горячо. Пытаясь ему доказать. Не подозревая, что доказываю себе.
– Точно – влюбилась, – радостно заключил Локарев. И даже потер руки от удовольствия, что его посетила такая проницательная мысль. – Только у тебя нет шансов, девочка. Ты бы видела мою жену… Как королева! А красавица…
Я не выдержала и замахнулась. Он, смеясь, перехватил мою руку.
– А вот моя жена никогда не дерется, – продолжал игривым тоном он.
– Потому что – дура. На ее месте я бы тебя давно пришила.
– Но ты же не сделала этого. Значит – влюбилась.
Я от негодования затопала ногам. А он смеялся. И у него были такие светлые добрые глаза. Что я вновь ему верила.
– Ладно. Пойдем звонить твоему дружку, девочка. Он кто – пьяница? Наркоман?
– Уголовник, – буркнула я.
– Обожаю уголовников. Их общества мне только и не хватало.
Когда мы вышли на проспект. Мы одновременно зажмурились от яркого света. Летнее, солнечное утро. Яркая изумрудная зелень. Пестрящие клумбы с городскими цветами. Выхлопные газы от сумасшедших автомобилей. Мечущиеся туда-сюда прохожие. Этим утром как никогда было много жизни. А, может быть, мне просто показалось. Потому что я давно не видела эту жизнь.
И мы одновременно почувствовали. Что нам ничего не может грозить. Этим солнечным, многолюдным, сумасшедшим утром. И никто нас не может заметить в толпе. Мы были никому не нужны. И это нас успокаивало.
Но я понимала, что это мнимое спокойствие. Потому что место для смерти есть всегда. И чаще она настигает именно в такие летние, беззаботные дни. Когда, казалось бы, ничего не может случиться. Но она настигает из-за угла.
Локарев поспешно набрал номер телефон дачи своего друга. Но никто не ответил.
– Я не ошибся, – кивнул он. – Мой приятель на работе. И на дачу приедет вечером. Он и понятия не имеет, что стряслось. Мы поедем туда.
Как и было уговорено, я позвонила Ромке. И он с полуслова понял меня. И обещал. Что пригонит запорожец к нужному месту. И сам уйдет.
– И будет подглядывать из-за угла, – заключил Локарев, когда я передала ему слова Ромки.
– Он никогда не подглядывает из-за угла. И у него нет привычки толкать человека в спину с крыши высотного дома.
Локарев не ответил. Но и не разозлился. Он просто задумчиво на меня посмотрел. Но его взгляд тоже мне ничего не сказал.