Сачлы (Книга 1)
Шрифт:
Субханвердизаде нахмурился:
– Значит, быть простым чабаном в горах достойнее, чем руководить учреждением районного масштаба? Может, ты скажешь, что этот чабан приносит больше пользы, чем я, руководитель всего района? А?
Не так-то легко было смутить Годжу-оглу.
– Зачем такие противопоставления?.. Чабан - чабан, кстати, неграмотный; Субханвердизаде - председатель исполкома. У каждого из нас свое место в жизни. Надо честно работать, и народ скажет спасибо!..
– Ну, в район ты все же переберешься, - с фальшивой настойчивостью сказал Гашем.
– В коммунхоз, а затем в
– Именно потому, что я бакинский рабочий и, видимо, | неплохой большевик, отсюда я не уйду!
– сухо сказал Годжа- оглу: ему давно уже не нравился, чем-то раздражал Субханвердизаде...
– Я же своему заводскому коллективу дал слово создать в горах крепкий мощный колхоз!.. Не могу же я обмануть своих товарищей. И кроме того, вот сенокос, там уборка урожая. Электростанцию решили построить, чтоб зажечь "лампочку Ильича" в захолустном Дашкесанлы!.. Баню надо строить, автомобильную дорогу проводить. Планы-то какие! Голова закружится от размаха!..
– Оказывается, в нашем Годже-оглу сильная поэтическая, Жилка, - ехидно заметил Субханвердизаде вошедшему в эту минуту Сарварову.
– Говорят, он складывает песни, стихотворения, играет на сазе!..
– Да, играю и на сазе, и на тутэке (Тутэк - свирель чабана), - кивнул Годжа.
– Научился в молодости, когда был чабаном. А учителем моим был все тот же Джумшуд-баба.
– Ашуг! Сладкозвучный ашуг!.. С концертами выступает наш ашуг Годжа! расхохотался Субханвердизаде.
– Устраиваем и концерты, и музыкальные вечера, праздники, - без улыбки подтвердил председатель колхоза.
– В горах любят и ценят хорошую музыку, чудесные народные песни... И я беру саз, выступаю на таких праздниках!
– Это ты умеешь, - протянул Гашем и кивнул Сарварову: прикрой, мол, дверь на веранду. А едва дверь захлопнулась, побарабанил пальцами по краю стола. Поступили материалы, что ты, ашуг, очаровал своим сазом кулацкие элементы... Конюшню-то и мельницу строят преимущественно кулаки!.. Ну, эти постройки неизбежно рухнут!
– Какие кулацкие элементы?
– Годжа-оглу вспыхнул.
– Назови-ка их имена, имена их отцов!.. И вообще я скажу, товарищ Гашем, что мы больно уж легко всех в кулаки зачисляем.
– Ты мне зубы не заговаривай, - с ленивой угрозой сказал Субханвердизаде.
– Середняков мы не обижаем, а с кулацкими элементами будем бороться беспощадно!.. Ты с кулаками спелся на музыкальных-то праздниках!
– Понимаю, понимаю, - горько усмехнулся Годжа-оглу, - эти материалы вы, конечно, получили от вашего Кесы? Субханвердизаде отрицательно качнул головою:
– Кеса - что!.. Не Кеса, а Заманов говорил об этом на бюро райкома. За-ма-нов, "КК"!.. Конечно, я первым возразил: недопустимо так облыжно говорить о председателе лучшего колхоза района. Изучить надо положение на месте.
– Интересно, что же ответил Заманов?
– А Заманов ответил, что Годжа-оглу еще в Баку проповедовал правые взгляды. Настаивал на уступках кулачеству. Заигрывал с правыми оппортунистами.
– Да мы же десять лет вместе в Баку работали! Не мог он так говорить! закричал, теряя самообладание, Годжа. Прищурившись,
– Ну, видно, плохи дела у Заманова, если он на друга наговаривает такое!.. Он хочет, чтобы в Баку сказали, что Заманов - единственный принципиальный большевик во всем нашем районе. Вот он, интриган, чего добивается!
– И покосился на Сарварова.
Тот угодливо подтвердил, что Заманов - известный интриган.
– Если дело касается меня и товарища Заманова, то мы объяснимся, найдем общий язык, - угрюмо сказал Годжа.
Сарваров весь день пристрастно проверял отчетность правления колхоза, придирался к каждой мелочи. Стараясь угодить Гашему, он не оставил без внимания ни одной цифры, сличал подписи на бланках, делал с таинственным видом какие-то выписки себе в блокнот.
_ Хм, квитанция-то подозрительная, - ворчал ревизор, не теряя надежды вскрыть хоть малую оплошность, а затем, как случалось не раз, раздуть из уголька высокий костер.
– А кто, спрашивается, санкционировал эти вот расходы?
В канцелярию заглянул Годжа-оглу, послушал-послушал и резко сказал:
– Как ворон, копаешься в этих бумажках!
– Что-о-о?
– грозно возопил Сарваров и прытко побежал в соседнюю комнату, где Субханвердизаде столь же пристально читал протоколы заседаний правления. Слышали, слышали?.. Только подозрительные личности недовольны ревизией! Товарищ Гашем, обратите ваш благосклонный взгляд на этого хмурого председателя, - заранее хочет очернить ревизора!
Субханвердизаде понял, что пора изменить тактику.
– Да ты не бойся, братец, не бойся, - нараспев, с ласковой улыбкой сказал он.
– Нам для докладной записки в центр нужны кое-какие факты. Прежде всего положительного характера, конечно!..
– Так бы сразу и сказали, - буркнул Годжа-оглу.
– Ну, значит, не догадались, прости, братец, прости!.. По чести говоря, единственный передовой колхоз района - твой. Твой! Об этом убедительно говорят все материалы!
– он похлопал ладонью по папке с протоколами.
Тем временем растерявшийся Сарваров вернул счетоводу ведомости и бухгалтерские книги и с обескураженным видом присел в сторонке на новеньком дубовом табурете.
– Мы, ответственные районные работники, не знаем сна, потеряли покой, дни и ночи проводим в аулах, - горячо восклицал Субханвердизаде, в такт своим словам рассекая воздух крепко сжатым кулаком.
– И что же мы находим в колхозах?.. Глядишь, полдень, а эти злодеи, дети злодеев еще не вышли в поле. Почему? Оказывается, сегодня хоронят старуху, Пери-гары. Видите ли, сознательные колхозники не смеют нарушить адата! В другом колхозе играет зурна... В чем тут дело? Почему? А у них сегодня -торжество обрезания... В третьем ауле затеяли бой быков, - у какого быка лоб крепче, тот и будет племенным производителем! Э, да что там говорить!
– Гашем скорбно завздыхал. Эти колхозные непорядки окончательно состарили меня... Но скажи, пожалуйста, разве один распустившийся цветочек приносит в гору весну? Так и один хороший колхоз, предположим твой, еще не знаменует перемен к лучшему во всем районе. Будь ты, Годжа-оглу, даже семи пядей во лбу, а с такими разгильдяями не справишься. Правильно я говорю?