С отцами вместе
Шрифт:
Ученики молча кивали.
— Тут-то и призадумался Ленин. Сделано так, как он сказал. Что же Ленин сказал? А вот что!.. В районах Дальнего Востока, уже освобожденных от белой нечисти, и в районах, которые еще только освобождаются, советскую власть временно, вы слышите, временно не восстанавливать…
— А что же вместо нее? — громко спросила Вера Горяева, поднимаясь с места.
Лидия Ивановна махнула рукой, чтобы Вера села.
— Да… Решили создать промежуточное государство — буфер — под названием Дальневосточная республика… Дэ-вэ-эр!
— Буфер бывает у вагона, —
— Совершенно верно! — подтвердила учительница. — Вы дети железнодорожников и знаете, для чего устроены буфера. Поезд идет полным ходом, буфера своей пружиной мягко отталкиваются друг от друга и не дают вагонам столкнуться, разбиться. Так и наш буфер — Дальневосточная республика — поставлен между Советской Россией и Японией. Для чего? Чтобы не допустить прямого столкновения, отдалить войну с Японией, дать передышку Советской России… В городе Верхнеудинске на съезде красных партизан и трудящихся Прибайкалья была объявлена декларация о создании Дэ-вэ-эр… Там же и образовано правительство во главе с большевиками. Оно существует уже шесть месяцев, его признала Советская Россия…
«Все понятно. И папа так же объяснял, — думал Костя. — А вот когда начну спорить со сладкоежкой, все ясное куда-то из головы вылетает…»
— Кравченко, скажи нам, какие области вошли в Дэ-вэ-эр?
Костя, сильно стукнув крышкой парты, вскочил.
— В Дэ-вэ-эр вошли области: наша, Прибайкальская, потом Забайкальская, а за ней Амурская да Приамурская, еще Приморская и Северный Сахалин.
— Ничего не пропустил?
— Как будто нет!
На последней парте раздался голос:
— Костя, оглянись! Я на Камчатке сижу!
Смущенный, Костя сел. После короткого оживления класс затих. Урок становился все более интересным. Многого еще не знали восьмиклассники. Легко сказать, какие области вошли в Дэ-вэ-эр, а республика-то еще не собрана воедино, в некоторых районах до сих пор хозяйничают белые и японцы. Чита и узкая полоса земли вдоль железнодорожной ветки, идущей в Маньчжурию, оставалась в руках атамана Семенова. Этот кусок территории сейчас называют «читинской пробкой». Из-за нее Западное и Восточное Забайкалье оказались разъединенными. Указка учительницы находит и другие «пробки». Амур завоевали красные партизаны, а в Хабаровске и окружающих его районах засели белогвардейцы. Приморье разделилось на две части: одна занята партизанами, другая, где расположен Владивосток, находится у врагов. Вот она какая, Дэ-вэ-эр!
«Когда дадут сочинение на свободную тему, я напишу про нашу республику», — решил Костя.
А Лидия Ивановна уже рассказывала о Чите… В апреле части Народно-революционной армии начали наступление. Как раз праздновалась пасха, в церквах звонили колокола, а народоармейцы вели перестрелку с семеновцами на окраинах города. Белые уже метались в панике, начали отступать. Но в самый критический момент на помощь семеновцам выступили японцы. Народоармейцы отошли. Москва дала срочный приказ: ни в коем случае не ввязываться в сражения с японцами, чтобы не вызвать войны.
Ребята хорошо знали японцев. Солдаты и офицеры японской императорской армии
— Кравченко, ты куда смотришь?
Костя поспешно вскочил.
— Я все слышу, Лидия Ивановна!
— Где расположена станция Гонгота?
— У подножья Яблонового хребта! — бойко ответил Костя.
— Чем же она знаменита?
Костя много раз проезжал эту станцию, но ничего знаменитого там не видел. Даже поселка нет, стоит всего несколько железнодорожных домиков. Интересно, причем тут Гонгота? Ее и на карте не найдешь. Костя пожал плечами. Но оказалось, что Гонгота очень даже причем и в судьбе Дэ-вэ-эр сыграла немалую роль. Там летом встречались представители Дальневосточной республики и Японии, они подписали соглашение о прекращении военных действий. Малюсенькая, никому не ведомая Гонгота стала известна всеми миру, ее поминали газеты в Токио, Нью-Йорке, Лондоне, Париже… Японское командование согласилось вывести свои войска из Забайкалья и Хабаровского района. Теперь уже легче было разбить атамана Семенова. Сейчас Народно-революционная армия наступает за Яблоновым хребтом, надо вышибать «читинскую пробку»…
Не успел прозвенеть звонок, как в класс влетел Кикадзе.
— Что тебе? — остановила его Лидия Ивановна.
«Жаловаться пришел Гога-Мога», — подумал Костя, собирая учебники.
— Ребята! — закричал Кикадзе. — Сегодня, 25 октября 1920 года, в семь часов вечера, в нардоме состоится собрание молодежи. Обязательно будут танцы! Геннадий Аркадьевич всех приглашает. Приходите!..
Занятия в классах первой смены кончились. Из широких дверей школы покатилась лавина мальчишек и девчонок.
Вера и Костя, жмурясь от яркого солнца, торопились в Заречье.
Глава вторая
Друзья-товарищи
Обедая на кухне, Костя слышал приглушенные голоса. Спокойный и мягкий принадлежал отцу Тимофею Ефимовичу, а басистый и резкий — машинисту Храпчуку.
— Чай у них давно остыл, больше часа ругня идет! — сообщила мать, сокрушенно качая головой.
Костя вошел в комнату за учебником химии.
— Послушай, Костик, как твой батька меня обижает: Советскую власть спрятал, угощает Дэ-вэ-эр, какой-то буфер на тарелке сует. А мне такая закуска не по нутру! — гремел Храпчук.
Он говорил без умолку, часто поднимался с табурета и, заложив за спину руки, тяжелыми шагами прогибал старые половицы. Тимофей Ефимович, с газетой в руках, попытался что-то прочитать вслух. Но Храпчук заглушил его:
— Пишут, а я не верю! Сердце мое не принимает!
Костя молча наблюдал за отцом и Храпчуком. Отец спокойно снял очки, потянулся к кожаному футляру. Машинист сел к столу, раздраженно схватил вилку и продолжал:
— Ты, Тимофей, партиец и я партиец, только соображения у нас разные. Ты принимаешь буфер, а я не признаю его! И не успокоюсь до тех пор, пока с красного флага не сорвут синей заплатки. Не могу иначе.