С отцами вместе
Шрифт:
У вагона несколько сухопарых американских солдат играли в мяч, перебрасывая его друг другу одной рукой. На них глазела изрядная толпа мальчишек и девчонок.
Костя, Кузя и Пронька пришли вместе. Индеец был уже тут и успел научиться просить по-английски жевательную резинку. Усердно работая челюстями, он показал товарищам тоненькую, в два пальца шириной, серую пластинку, упакованную в красивую бумажку.
— Сера у них неважная! — давал он оценку американской подачке. — Возьмешь в рот — будто сладко, а потом — как трава. Наша сера
Зареченцы попробовали резинку, поспорили между собой, в какую игру играют американцы, а больше и смотреть было не на что: солдаты ничего из себя не представляли. Правда, на голове они носили какие-то ермолки в виде пирожков, штаны у них были короткие — выше колен, а на ногах ботинки с чулками, но то ли еще видывали ребята за это время!
Индеец хотел попросить еще резинки, но Костя запротестовал.
— Идемте домой!
Пронька зашептал Косте на ухо:
— Им бы листовочку подбросить, есть у меня одна. — Костя обошел вагон. С другой стороны никого не было, окна оказались открытыми. Вернулся к Проньке: «Заверни камешек в листок и брось, как раз на постель угодишь». Пронька так и сделал.
Пошли домой. Виднелась Теребиловка, а дальше — Заречье. Маленькие зеленые садики. Высокие одноногие журавли-колодцы. Белые трубы на избах. Все это, залитое солнцем, казалось Косте картинкой из журнала «Жизнь»…
— Костя, а по-русски американцы умеют читать? — спросил Пронька.
— Слово «картошка» им переведут, а «партизан» они хорошо знают! Пусть читают последний подарочек Сергея Фролова!
Кузя заговорил задумчиво:
— Чудно получается! Учим мы географию. Учитель рассказывает про далекие жаркие страны и про чужие народы всякие. А они, иностранцы-то, прямо у нас на ладошке. Смотри их, сколько хочешь, как за границей!
Кузя начал загибать пальцы на руках.
— Пленных немцев видели? Видели! Раз! Австрийцев — два! Сербов — это три! Китайская рота красногвардейцев с прииска на станцию приходила. Четыре! Пятые будут чехи — с осени прошлого года до поздней весны шли их эшелоны. Японцы сейчас у нас — вот вам шесть. Насмотрелись на них — аригато, спасибо! Теперь вот американцы, — Кузя загнул седьмой палец.
— А про мадьяров забыл? — подсказал Индеец, выплевывая американскую жвачку.
Кузя ухватился за восьмой палец.
— Правда! И мадьяров видели.
Остановившись, Кузя потер переносицу.
— А из какой страны они, эти мадьяры?
— Ясно, из какой! Из Мадьярии! — уверенно разъяснил Индеец. Ребята засмеялись. Костя надвинул ему на глаза картуз с поломанным козырьком.
— А вы разве Австро-Венгрию не проходили? Забыл уже? Оттуда они, мадьяры. Говорят, храбрые — прямо жуть!
На мосту встретили бледную после болезни Веру — она недавно поднялась с постели.
— Костя, тебя Тимофей Ефимович ищет и Леньку Индейца тоже!
Конфорка готовила для контрразведки список неблагонадежных
Ленька должен был ждать, когда из дома с желтыми ставнями выйдет Конфорка. С утра он пошел в Теребиловку.
Как трудно все-таки ждать! Время не идет, а ползет. Ленька сидел на обрывистом берегу — улица глядела на реку, — побросал в воду камни, дважды прошелся по улице, на углу помог ребятишкам привязать консервную банку к хвосту собаки, а Конфорка все не выходила. Ленька присел на камень у дороги и смотрел на противоположный берег.
Вон Костя ходит с удочкой от моста до переката, он тоже выполняет назначенное дело, ему с той стороны все видно, и если что случится с Индейцем — сообщит отцу…
Но вот наконец-то хлопнула калитка, и Конфорка вышла с вязаным ридикюлем в руке.
Ленька смело пошел ей навстречу, снял с головы помятый картуз.
— Здравствуйте, тетенька!
— Здравствуй! — Конфорка остановилась. — Что тебе?
— Я вас с утра дожидаюсь… Мамка давно мне говорит: «Ты бы сходил к той тетеньке, может, ей шапочка вот как нужна!».
Ленька провел сломанным козырьком по горлу.
— Какая шапочка? Что ты мелешь?
— А помните… тогда на мосту вы у девочек спрашивали, чья белая шапочка с голубой лентой?..
— Постой-постой! — Конфорка оглядела Леньку. — Так это ты?
Она поспешно спрятала за спину ридикюль.
— Теперь я тебя узнала! Зачем ты тогда убежал?
— Фулиганство — и все! Ох, и попало мне от мамки, зачем чужую шапку принес!
Кошачьи глаза у Конфорки забегали.
— Где же та шапочка?
— Да дома у нас на гвозде висит! Я бы раньше ее отдал, да вас не шибко запомнил. А на днях мы в Теребиловку переехали, я увидел вас на этой улице и дом ваш знаю.
— Какой ты славный мальчуган! — нагнулась к Леньке слащаво ласковая Конфорка. — Где же ты живешь?
— А вот, совсем близко! — Ленька указал на маленькую избушку с покосившимися воротами. — Мы с мамкой снимаем комнату у кочегара водокачки.
— Пойдем к твоей маме! — заторопилась Конфорка.
Она прекрасно понимала: стоит найти белую шапочку с голубой лентой, и контрразведка узнает, кто связан с подпольщиками, с партизанским отрядом.
В полутемных сенях избушки кто-то схватил Конфорку за руки и заломил их назад. Не успела она крикнуть, как в рот ее затолкали тряпку, а руки стянули ремнем. В таком виде и ввели ее в комнату с оконцем во двор.