Рыцарь
Шрифт:
— Дориан зануда, но он человек преданный, справедливый и мужественный, — произнес Теожен. — К несчастью, по неведомой мне причине он злится на весь мир и на себя самого. Вот увидите, в конце концов вы поладите.
Хлопнув себя руками по коленям, граф встал, распрямил широкие плечи и добавил:
— Нет, мне надо все-таки поспать несколько часов. Вам это тоже не повредит, рыцарь. Я уверен, что завтра Орвейн разбудит нас еще раньше, чем обычно. Доброй ночи.
— Доброй ночи, граф.
Теожен направился
— Граф!
Тот повернулся:
— Да?
— Перед тем как вернулись разведчики, вы сказали, что есть второе объяснение. Если Верховный король не безумен, тогда почему, как вы считаете, он отправил меня к вам с чистым листком бумаги?
Теожен скрестил руки на груди и молча ждал, убежденный, что Лорн сам найдет ответ.
— Я не посланник, верно? — сказал Лорн. — Я послание.
Граф Аргор кивнул:
— Вы и этот перстень на вашем пальце. Отправив вас ко мне, Верховный король передал мне весть. Он сообщил, что не отступился, что готов вернуться в игру и что вы — главный козырь, который сулит ему победу. Верховный король назначил вас своим представителем. Вы стали его рукой, его шпагой.
Теожен посерьезнел, и на лице его промелькнуло грозное выражение.
— Почему, я не знаю, — заключил он. — Достойны ли вы этого — вот что мне необходимо понять.
ГЛАВА 6
Они свернули лагерь перед самым рассветом, преодолели перевал, что позволило им выиграть драгоценные часы, и в середине дня прибыли к Эрмской развилке. Соблюдая осторожность, Теожен велел всадникам спешиться и послал Орвейна и разведчиков вперед. Назначили часовых. Солдаты привязали лошадей и собрались в тени маленькими группами. На завтрак каждому досталось по куску вяленого мяса и ломтю черствого хлеба. Последние три дня они ограничивали себя в еде, и голод становился мучительным.
— Хорошо, хоть воды у нас достаточно, — отметил Гильем, возвращаясь с полной флягой.
Они набрали чистой и прохладной воды из потока, который спускался с высокогорного ледника и протекал между мшистыми скалами, расположенными неподалеку.
— Может быть, нам следует уделить час-другой охоте, — предложил рыцарь с заплетенной в косичку бородой.
Он был коренастым и широкоплечим, из петли на его поясе свисал топор, а его руки покрывали родовые татуировки. Его звали Гаральт, и он говорил со скандским акцентом, который Лорн узнал без труда: так же говорила его мать.
— Разведчики могут вернуться с минуты на минуту, — ответил граф Аргор. — Если отправить людей на охоту, нам придется дожидаться их. И, возможно, напрасно, если они вернутся ни с чем. Так или иначе, мы не позволим себе умереть с голода. А охотой займемся на обратном пути, когда у нас будет на это время.
Внезапно тишину горных вершин нарушил хриплый звериный крик.
— Самец виверна, — объяснил Теожен. — Вызывает соперника на бой. Сейчас кто-нибудь ему ответит…
Он не успел закончить фразу.
Эхо первого крика не успело утихнуть, как раздался второй.
— Там! — поднял палец Лейстер.
Над одним из скалистых гребней появились два виверна. Это были молодые самцы, которые подлетели друг к другу и закружились в яростном танце. Они издавали крики и растопыривали когти; казалось, каждый хищник готов вцепиться сопернику в шею или вспороть ему живот.
— Двое самцов выясняют, кто главнее, — сказал барон Ортан.
Он прищурился, заслоняя глаза рукой.
— Мы приближаемся к территории, где виверны размножаются и вьют гнезда, — объяснил Теожен Лорну. — Но через нее мы не поедем. Гельты не рискнут пересечь ее, и мы тоже.
— Эти двое просто играют, — произнес Лейстер.
Он едва взглянул на вивернов и, усевшись на большой камень, сделал вид, что его интересует исключительно кусок сыра, который он ел с ножа.
— Вы уверены? — удивился Ортан.
— Уверен.
Лорн, плохо разбиравшийся в повадках диких вивернов, затруднялся сказать, была ли это настоящая дуэль, или лишь видимость ее.
Барон повернулся к Теожену:
— А вы, граф? Вы как думаете?
— Я сказал бы, что вы правы…
— Ага! — возликовал Ортан. — Слышите, Лейстер?
— Я слышу.
— Но, зная Лейстера, присоединюсь к его мнению, — продолжил граф.
— Неужели? А я считаю, что прав я, — отозвался Ортан.
— На вашем месте я не стал бы заключать подобное пари.
— Пари? Это идея!
Лорн и Теожен понимающе переглянулись. Граф специально упомянул пари и был только рад, что его рыцари хоть ненадолго отвлеклись от мысли о гельтах.
— Что вы скажете о пари, Лейстер? — спросил барон.
— Скажу, что это будут слишком легко выигранные деньги.
Его слова развеселили Ортана.
— Двадцать пять лангров серебром? — предложил он.
— Пятьдесят?
— Идет. Пятьдесят.
— Вы ошибаетесь, Ортан, — покачал головой Гаральт. — Пока не поздно, откажитесь от пари.
— Это мы еще посмотрим, кто ошибается. Итак, по рукам, Лейстер?
Лейстер тщательно завернул кусок сыра в тряпицу и вытер нож о бедро. Он выглядел абсолютно уверенным в себе, на его лице не было ни намека на надменность или торжество. Он сохранял хладнокровие и спокойствие, как человек, знающий, что он прав.
— По рукам, — ответил он. — Барон, вы должны мне пятьдесят лангров серебром.
Словно подтверждая его слова, виверны тут же прекратили бой. Весело перекликаясь, они полетели наперегонки.