Рыцарь-Дракон
Шрифт:
Наконец мужчины расстегнули пояса, а женщины слегка ослабили корсеты; гости откинулись на новомодные спинки, которые Джим велел приделать ко всем скамьям в замке, а Брайен завел речь о походе во Францию.
– …Лорд Джеймс и я решили объединить силы, чтобы вместе отправиться в поход и сражаться во Франции, – рассказывал он своим визави. – Нам осталось лишь дождаться тех добрых людей, которые некогда обещали мне сопутствовать в подобных странствиях. На это уйдет несколько недель, но как раз за это время мы успеем обучить началам военного искусства солдат, которых мы подберем
Он взглянул через стол на Дэффида.
– Дэффид, было бы просто здорово, если бы ты присоединился к нам. – Он перевел взгляд на Жиля. – И ты, вместе со своими людьми, мог бы отправиться с нами.
Лицо Жиля потемнело от гнева.
– Нет, – твердо сказал он. – Что я, что мои ребята – мы будем круглыми дураками, если оставим свою спокойную жизнь только ради того, чтобы вместе с половиной Англии разворошить всю Францию в поисках какой-то жалкой добычи.
– А что касается меня, – спокойно произнес Дэффид, – то у меня и моего народа не сыщется хоть одна причина, по которой я могу полюбить короля и принцев Англии и отправиться на помощь одному из них. Что же до войны ради нее самой, то вы знаете, что я думаю по этому поводу. Таким образом, все против моего участия в походе, а кроме того, я не желаю покидать свою жену, тем более когда лично нам это совсем не нужно.
Он нежно и немного печально взглянул на Даниель.
– Думаю, – добавил он, – даже если она отпустит.
– Ты прав! – воскликнула Даниель. – На такое дело я тебя отпустить не могу!
– Наверное, это и правда неразумно, – пробормотала Энджи, но в ее голосе прозвучала такая нотка, что Джим взглянул на свою жену с интересом. Энджи пристально смотрела в свою тарелку и поигрывала несколькими кусочками, оставшимися от обильного десерта, который ни Джим, ни Энджи не могли доесть.
Арагх позевывал, обнажая свои острющие желтые волчьи зубы.
– Уж лучше бы ты пригласил меня, – сообщил он Брайену.
– И не подумаю, сэр Волк! – вспылил Брайен. – Нам нужны лучники, а не волки.
– Если бы этот мир принадлежал волкам, войн бы вообще не было, – парировал Арагх.
– Конечно, ты бы перегрыз всем глотки прежде, чем они успели бы подумать о чем-нибудь подобном, – ответил Брайен.
– Нет, просто нам было бы не из-за чего воевать, – возразил Арагх почти лениво. – Если ваш принц не может выиграть битву, так на что же он годен? Пусть остается во Франции.
– Мы не можем так поступить, – голос Брайена звучал почти угрожающе.
Он с трудом взял себя в руки и унял дрожь в голосе.
– Да ладно, – заговорил он спустя мгновение. Голос его звучал спокойно. – Я не порицаю никого из тех, кто не идет на войну, поскольку не считает это своим долгом. Для нас с Джимом этот долг, само собой разумеется, священен.
– А также священно это удовольствие, – вставил Арагх. В его золотистых глазах блеснула искорка злой веселости. Брайен игнорировал его.
– А что до лучников, – невозмутимо продолжал рыцарь, – то мы
– Я знаю, всегда были люди, которые жили за счет войны и грабежа, – заговорил Дэффид, – но я не знаю ни одного человека – рыцари тут не в счет, – кто бы захотел заниматься этой кровавой работой только из удовольствия.
– Это не удовольствие, это – рыцарское и мужское достоинство, – пояснил Брайен. – Неужели лучший арбалетчик Генуи будет спокойно сидеть дома, когда тот, кто куда менее искушен, чем он, будет совершать великие подвиги и заслужит таким образом славу лучшего? Как я уже говорил, там соберутся многие. Не сомневаюсь, не все будут хороши. Но тем не менее лучшие будут именно во Франции.
– Ты думаешь? – спросил Дэффид, играя ножом для мяса, лежавшим возле его тарелки.
– Я видел это собственными глазами, – ответил Брайен. – Правда, таких войн, как эта, на моей памяти еще не случалось. Но, как ты и сам мог бы увидеть, лучшие из лучших лучники со всех концов страны придут во Францию.
– Мне доводилось участвовать в кое-каких состязаниях стрелков из лука, – сообщил Дэффид, так и не выпуская нож. – Ты говоришь, что там будут стрелки и из луков, и из арбалетов, да еще и самые достойные и искусные?
– Да что ты уши развесил? – сердито сказала Даниель Дэффиду. – Он же просто подначивает тебя! Ты вбил себе в голову, что лучше тебя лучника на свете нет, и мгновенно заводишься, как только заходит речь о том, что есть кто-то искуснее тебя.
Дэффид отшвырнул нож, поднял голову и улыбнулся Даниель.
– Поистине, моя золотая птичка, ты знаешь меня слишком хорошо. Меня и в самом деле легко соблазнить такими вещами.
Он протянул здоровую руку и принялся перебирать мягкие светлые завитки на ее затылке.
– Не беспокойся, я сама за тебя устою перед любым искушением, – сказала она. – И заруби себе на носу: так будет всегда.
– Простите меня, госпожа, – смиренно произнес Брайен. – Я действительно пытался ввести вашего мужа в искушение. Но признаюсь, попытка оказалась неудачной, и я молю вас о прощении.
– Право, не стоит, сэр Брайен, – быстро сказал Дэффид. – Не так ли, Даниель?
– Конечно, так, – ответила Даниель, но интонация не слишком соответствовала словам.
Больше за столом не было сказано ни слова о войне. Люди отяжелели от обильного угощения, да и солнце клонилось к закату, – словом, празднику пришел конец. Джим и Энджи уже привыкли к тому, что в этом мире было принято укладываться спать, как только заходит солнце, а на рассвете вскакивать, как по тревоге. Вяло обмениваясь репликами, лорд и леди де Маленконтри-и-Ривероук поднялись в спальню, и тут Энджи сообщила такое, что с Джима сон как рукой сняло.