Рыцарь-Дракон
Шрифт:
Стоял оглушительный шум, или он казался оглушительным. Слух у дракона гораздо тоньше, чем у человека, Джим уже знал это, но как это ни странно, он без труда выносил этот шум. Однако, случись оказаться в главной пещере человеку, он, наверное, оглох бы. Джим обнаружил, что когда он оказывался в теле дракона, то начинал орать просто от возбуждения.
Они с Секохом стояли на месте и выжидали. Драконы внизу наконец заметили их: то один, то другой, увидев их, замолкали, толкали своего соседа в бок и кивали мордой на вновь прибывших. В пещере наступило непривычное молчание. Все драконы уставились
Джим задумался, как бы представиться, когда один из драконов, возлежавший на скамье амфитеатра, раскрыл пасть.
– Джим! – заорал он во всю пасть драконьей глотки. Размерами Джиму он не уступал ни на дюйм.
10
Это был Горбаш.
Джим вспомнил, что, пребывая в теле Горбаша, он был самым крупным драконом в коммуне; вспомнил он и Смргола, прадядюшку Горбаша по материнской линии, и Брайагха – негодяя, укравшего Энджи.
Услышав свое имя, Джим с мучительной ясностью вспомнил те дни, которые он провел с ним. Только Горбаш в этом средневековье всегда называл его по имени, как старый друг из того мира, откуда прибыли он и Энджи. Почему Горбаш предпочитает Джима Джеймсу, Джим так и не понял. Но с другой стороны, этому можно было найти причину. Он жил в теле Горбаша, у них был один и тот же мозг – ведь тело принадлежало Горбашу, – кто еще мог сблизиться так тесно? Поэтому Горбаш, естественно, думал о нем так же, как и он сам, то есть как о Джиме.
Все драконы с прежним удивлением и недоверием посмотрели на Горбаша.
– Да что с вами стряслось? – заревел тот. – Это же маг джордж, который разделял со мной тело, когда мы бились с Брайагхом и Темными Силами у стен Башни! Он был во мне все время, пока я – мы – добывали победу! Я же вам столько раз об этом рассказывал!
Драконы в амфитеатре все как один вытянули и повернули шеи, чтобы еще раз взглянуть на Джима.
– Рад видеть тебя, Джим! – прогудел Горбаш. – Клиффсайдские драконы рады, что ты вернулся! Что встал столбом?! Спускайся!
Джим почувствовал, что Секох подталкивает его вперед. Он понял, что драконы хотят порасспросить его с полным комфортом, так что придется спуститься вниз и встать в самом центре амфитеатра.
Он прокладывал себе путь между драконьими тушами. Секох нерешительно следовал за ним – если можно, конечно, сказать, что дракон может делать что-нибудь нерешительно, – они спускались, пока не оказались в центре пещеры. Джим остановился и огляделся. Он подозревал, что от него ждут ответного приветствия.
– Я рад снова видеть тебя, Горбаш, – взревел он, – и счастлив снова оказаться среди вас!
– Да, – гаркнул Горбаш, – и всем клиффсайдским драконам делает честь то, что один из нас – не только такой же храбрый дракон, как я, но еще и маг джорджей, и один из их уважаемых предводителей. Это придает нам всем вес в глазах джорджей во всем мире!
«Какие перемены», – думал Джим. После сражения у Башни, когда Джим наконец расстался с телом Горбаша, Секох предсказал, что участие драконьей туши в битве затем послужит
А сейчас изменилось практически все. Горбаша прежде считали, мягко говоря, не слишком сообразительным, а также каким-то ненастоящим драконом, так как он слишком много времени проводил вне пещеры, – «на поверхности», как говорили его собратья, – да еще и водился со всякими не-драконами. Характером он был схож с английским волком Арагхом.
Джим вообще-то надеялся на кое-какое укрепление позиций Горбаша среди собратьев-драконов, особенно теперь, когда его прадядюшка, бывший признанным лидером, умер. Но он не ожидал ничего подобного. Горбаша явно уважали и, по-видимому, даже слушались.
Джим склонялся к мысли, что драконы предпочитают верить в то, что им хочется, а правда это или нет, не имеет для них ни малейшего значения. Похоже, Горбаш убедил большинство, что он – если не единственный, то, по крайней мере, самый великий герой битвы у Башни.
Большинство, но не всех.
– Верно! – прервал его Секох. – Только не тебе об этом говорить, Горбаш! Тело-то, может, было твоим, но сражался и победил именно Джим! Помнишь, думаю? Я был там. И я тоже сражался!
Он окинул драконов пылающим взглядом.
– Вы все знаете меня, – продолжал он. – Я – Секох! И я водяной дракон! И горжусь этим. Кто-нибудь хочет высказаться по поводу водяных драконов вообще и меня в частности? Валяйте!
Среди клиффсайдских драконов поднялся гул; драконы зашевелились, но никто, даже Горбаш, не принял вызов Секоха; коммуна предпочла промолчать.
– Я скажу вам, почему Джим здесь, – через минуту вернулся к своей речи Секох. – Он собирается во Францию, а это значит, что ему нужен паспорт из Клиффсайда. От всех нас!
А вот этого как раз хватило, чтобы клиффсайдские драконы наконец прервали свое молчание. Вокруг Джима и Секоха раздались выкрики:
– Подожди!
– Минутку внимания!
– Что он о себе мнит?
– Что он забыл в этой Франции?
Эти и прочие животрепещущие вопросы и комментарии дробились эхом о грубые стены Большой Пещеры.
На добрые пять минут в зале воцарился кромешный ад. Наконец Горбаш раскрыл пасть и заорал во всю мощь своих легких. Ему удалось перекричать галдящих собратьев, и те замолкали один за другим. Теперь говорил только Горбаш.
– Подождите. Остановитесь! – кричал он во внезапно наступившей тишине. – Мы клиффсайдские драконы или куча водяных – то есть безмозглая куча драконов?
– Так-то лучше, – пробормотал Секох.
Горбаш сделал вид, что не услышал комментария.
– Секох тут правильно говорил, – заявил Горбаш. – Он действительно был у Презренной Башни. Я сам его видел там, помогая моему родственнику великому Смрголу – почтим его память – убить изменника Брайагха. Не забывайте, что мы все – каждый дракон, присутствующий здесь, каждый джордж в этих краях, каждый, – выиграли это сражение. Если бы мы не победили. Темные Силы дотянулись бы до многого, возможно, даже до нас, находящихся прямо здесь, в пещере. Мы могли вымереть подобно… подобно племени Секоха.