Руж
Шрифт:
— Кого? — мой голос звучит резче, чем я хотел. Жар разливается по моей шее и щекам.
Она дрожит и плотнее обматывает полотенце вокруг груди, прежде чем скрестить на ней руки, без сомнения, чтобы прикрыть то место, где ее соски начали проступать сквозь ткань.
— Я тебе не скажу. Не хотела бы, чтобы ты размахивал своей энергией большого члена, которой ты так гордишься, и бил их ею.
— Скажешь ты мне или нет, я разберусь. Но прямо сейчас, как бы сильно я ни любил словесные перепалки со своей новой женой, нам нужно поговорить. Сядь на кровать. Ты не возражаешь, если я выберу
— Продолжай. Это поможет мне понять, какой ты крутой плейбой-миллиардер. Ты бы хотел, чтобы твоя жена одевалась как монашка или хвасталась своей задницей? Для таких парней, как ты, нет ничего среднего.
Моя бровь приподнимается.
— Иисус, Мария и Иосиф, ты так хорошо меня знаешь, не так ли? Как насчет того, чтобы ты села и перестала спорить со мной на мгновение, и мы могли бы по-настоящему узнать друг друга. Либо так, либо я выброшу всю одежду, на которую тебе якобы наплевать, в фонтан Белладжио, и заставлю тебя разгуливать здесь голышом до конца наших дней.
Она хмыкает, но топает к кровати и садится. Никто и никогда, черт возьми, не бросал мне такого вызова, и мне нравится, что она достаточно дерзкая, чтобы играть со мной. Но день становится длиннее, я не ближе к ответам, чем был сегодня утром, и у меня появилось еще больше вопросов.
— Отлично, а теперь расскажи мне. Почему для тебя было так важно выйти замуж за Монро?
Ее плечи напрягаются, но она пока не сопротивляется, так что это прогресс.
Я рискую зайти в гардеробную, чтобы одеться, и молюсь, чтобы моя жена не придумала план моего убийства к тому времени, как я вернусь. Бросая полотенце в корзину для белья для моей домработницы, я делаю мысленную пометку вызвать бригаду уборщиков. Мне придется заплатить им втрое больше, плюс деньги за молчание, чтобы они убрали беспорядок в гостиной. Я не могу допустить, чтобы весь отель узнал, что моя новоиспеченная жена устроила истерику.
Я не могу допустить, чтобы весь отель вообще узнал о ней...
Мой отец хочет, чтобы мы пока хранили наш брак в тайне, но от одной этой мысли у меня щемит грудь. Я не хочу соглашаться с этим планом, но в зависимости от того, как много Лейси готова рассказать, у него может появиться правильная идея. Но если мне придется притворяться, что мы не женаты, то, по крайней мере, я могу сделать так, чтобы она была одета в белое.
Я нахожу платье, на котором она задержала свой взгляд раньше. Она может настаивать на своем упрямстве, но я могу сказать, что ей это нравится, поэтому я откладываю этот наряд в сторону и выбрасываю другие мысли из головы.
Позаботившись о ней, я надел пару боксеры, черные слаксы и черную рубашку с закатанными рукавами, чтобы были видны следы зубов Лейси. Однако я отказываюсь застегивать ее. Моей жене нравятся мои татуированные грудные мышцы и пресс, и я испытываю трепет всякий раз, когда вижу этот голод в ее взгляде.
— Я не слышу никаких ответов! — ее побежденный вздох за открытой дверью едва слышен из-за того, что ткань вокруг меня заглушает его. — Скажи мне настоящую причину, по которой
Когда я выхожу с белым лифчиком, туфлями на каблуках и платьем от Alexander McQueen, за которое она меня дразнила, она чудесным образом все еще сидит на кровати. Решимость сжимает ее губы в тонкую линию, и она кивает один раз, прежде чем встретиться со мной взглядом.
— Когда ваша семья разорвала помолвку после ареста моего отца, Монро был единственным, кто выступил вперед и сказал, что хочет жениться на мне.
От этого обвинения у меня голова идет кругом.
— Это чушь собачья.
Она усмехается.
— Какая часть? Часть «твоя семья считает мою «подонками», потому что моего отца ложно обвинили»? Или часть «я никому не была нужна»?
— Вообще-то, и то, и другое. Тот, кто сказал тебе, что ты никому не нужна, был дураком. И первая часть тоже ложь. Маккенноны не разрывали помолвку.
— Кайан, какой смысл лгать? Я знаю, ладно. Мой отец рассказал мне. Ты или твоя семья отступили, когда вы были нам больше всего нужны, потому что не хотели связываться с преступником...
Из моей груди вырывается смех, и ее круглые щеки розовеют от гнева.
— Не смейся надо мной!
— Я не смеюсь над тобой, но разве ты не понимаешь, как чертовски нелепо это звучит? Все в Гвардии преступники. Некоторые из нас в большей степени, чем остальные, но твоего отца арестовали за то, что он делал то же самое дерьмо, что и все мы. Черт возьми, если слухи верны, О'Ши, возможно, даже не делал этого.
Ее глаза загораются.
— Ты тоже думаешь, что его подставили?
— Я не знаю, подставили его или нет, но что я знаю точно? — я кладу одежду на кровать рядом с ней, прежде чем встретиться с ней взглядом. — Моя семья не расторгала помолвку, tine. Это сделала твоя.
Сцена 17
ТЫ НОСИШЬ БЕЛОЕ
Лейси
Нет. Нет. Нет.
Я медленно качаю головой.
— Зачем… Зачем моему отцу это делать?
— Я не знаю. О'Ши никогда не называл нам причину. В один день он уведомил моего отца, что расторгает брачный контракт, и никогда не объяснял причину. Такое случилось впервые в истории Гвардии. Маккенноны потеряли деловых партнеров и друзей, потому что общество считает, что Хранитель, должно быть, узнал ужасную тайну о моей семье. Они предполагают, что с нами - со мной – что-то не так, потому что иначе зачем бы ему нарушать нашу сделку? Твой отец укрепил эти убеждения, когда выбрал тебе в мужья Монро гребаного Барона, человека, чью семью только что приняли в Гвардию, и того, кто, весьма вероятно, убил собственного отца, чтобы получить половину его наследства. Так ты мне скажи. Какого черта Чарли О'Ши пытался разрушить мою семью и подверг свою единственную дочь опасности?