Рулетка колдуна
Шрифт:
— А что же помешало? — спросил маг, внимательно глядя в лицо Дуанти.
Дуанти пожал плечами.
— Не знаю… Когда я увидел вас троих там, на палубе нашего корабля, мне как-то сразу захотелось быть с вами вместе… И позже, когда сеньор маг рассказывал про Астиаля и этого изверга Сэпира… я поклялся сам себе, что не отстану от вас… И потом, может быть, здесь, на материке, мне удастся узнать что-то о своей семье. Вообще-то, сеньоры, — вдруг признался Дуанти, — я не ожидал, что вы так легко согласитесь принять меня в свою компанию.
Вианор и рыцарь рассмеялись:
— Сэр Вианор ещё не начал своего рассказа, —
Меж тем Стагга Бу отошел в сторонку и с загадочным видом принялся шарить за полой своей куртки. Вианор легонько толкнул Грэма:
— Гляди, Грэм, — я готов поспорить, что у Стагги в запасе ещё одна табличка с пророчеством.
— Эй, Стагга! — окликнул и рыцарь. — Где четверо, там и пятый, — ты это нам хочешь прорицать, верно?
— Смейтесь, смейтесь, — пробормотал гном.
Наконец он вытащил свою шпаргалку и с дурацки-торжественным лицом принялся декламировать, воздев вверх руку:
— Три прорвы. Путнику опасность. Если первую пасть проглотит вторая, то третья может выплюнуть великое царство. Дорога — к богатству.
Все так и покатывались, глядя на ужимки гнома, но Дуанти, которому все это было внове, вытаращил глаза:
— Вот это да! Впервые слышу прорицателя. А что все это значит?
— А ты спроси у Стагги, — посоветовал Трор.
Стагга Бу быстро спрятал табличку и проговорил как ни в чем не бывало:
— Не знаю, Дуанти, ни малейшего представления не имею. Мое дело предупредить вас, а там уж смекайте сами.
— Стагга, — напомнил маг, — ты вроде бы говорил, что зачитал уже все таблицы!
— Я тоже так думал, — отвечал гном. — Честное слово, Вианор! Я только неожиданно почувствовал какое-то шевеление у себя под курткой. Честно, я не брал с собой этой таблицы!
— Хм… Может быть… Интересно, интересно, — проговорил маг. — Во всяком случае, пора выбираться из Ориссы.
Они пошли пустой улицей, все дальше от моря, и вышли на главную площадь, где была знаменитая Палата Ориссы. И тут Грэму показалось, что по крыше здания скользнула какая-то серая тень.
— Капитан… То есть, сеньор Вианор, — поправился Дуанти. — Кажется, я видел какую-то серую птицу вон там на крыше.
— И я! — подхватил Стагга Бу.
— Дуанти, а ты не мог бы попробовать вместе с нашим замечательным прорицателем поймать эту птицу? — попросил Вианор.
— Чур, я главный! — тут же выпалил Стагга.
— Это почему же? — возмутился Дуанти.
— А потому, что мой кузен Вигга — птицелов, и я ему не раз помогал, вот почему!
— Ну, тихо, вы, — урезонил Вианор. — Птица непростая, предупреждаю. И помните — что бы ни случилось в ближайшее время, ваше дело — ловить птицу. Поняли?
— Есть, сеньор маг! — отсалютовал Дуанти.
И они со Стаггой, шепотом споря и ругаясь, скрылись в здании Палаты.
А Трор уже стоял с обнаженным Свенталем в руке, глядя куда-то в дальний угол площади, а Вианор уже поднял свой жезл, — и Грэму вновь, как на корабле Хорса и раньше, в Эшпоре, почудился звук трубы и ржание скачущего табуна. А вслед за тем послышалось какое-то надвигающееся чавканье и шум. И с той стороны, откуда все громче неслись эти звуки, появилась наконец — Грэм не поверил
— Вот и объяснение, почему в городе нет никакой живности, не говоря о мародерах, — произнес маг. — Трор!
— Да?
— Это тварь из геенны одного нижнего мира. Нам надо загнать её обратно.
— Как с ней биться?
— Язык! У ней уязвим только язык. Задержи её, а я попытаюсь открыть дверь.
А Пасть уже учуяла добычу. Шумно втягивая воздух в громадные ноздри, она повернулась в сторону людей и с громким урчанием потащилась через площадь. От неё со страшной силой смердело.
— Укройся, Грэм, — коротко бросил Трор.
Рыцарь выждал, пока Пасть не оказалась в десятке шагов, и сам кинулся ей навстречу. С молниеносной быстротой он подскочил к волочащемуся языку, полоснул по нему мечом, и тотчас отпрыгнул в сторону. Урчание сменилось яростным ревом, и челюсти бешено клацнули, хватая воздух в том месте, где миг назад находился Трор.
И тут Грэму стало плохо. Он даже не испугался, он просто физически не мог уже выносить этого чудовищного рева-урчания. От зловония Пасти у него мутилось сознание, и не выдержав, Грэм, согнувшись, повалился на мостовую и в корчах покатился по ней, зажимая руками уши.
А Вианор куда-то исчез с глаз долой — Грэм не знал, куда и зачем, да и было не до того. Лишь Трор в одиночку сражался с ужасной гадиной, то вонзая клинок, то все так же стремительно уклоняясь от движений громадного языка. На мостовой всюду были хлопья липкой желтой слюны и лужи крови из пораненной Пасти, а через какое-то время на камни шлепнулся кусок языка, вырубленный ударами Трора. Пасть взвыла так, что у Грэма заложило в ушах. Он начал уже терять сознание, как вдруг сквозь рев и клацанье Пасти оруженосец Грэм отчетливо расслышал какой-то щебет, вроде воробьиного, и заметил, что над ним вьется небольшая пестрая птичка, похожая на трясогузку. Грэму даже показалось, что она пытается как-то взбодрить его — и к своему удивлению, Грэм почувствовал себя лучше.
Превозмогая тошноту и слабость, он поднялся на ноги и увидел, что Трору приходится туго. Вся площадь была в потеках слюней и крови, и двигаться по ней было трудно — а Пасть, несмотря на свои раны, преследовала Трора с неистощимым упорством. Поскользнувшись в одной из луж, рыцарь покатился по камням — и сразу же на него сверху стал накатывать отвратительный липкий язык. С каким-то воплем, не помня себя, Грэм кинулся на подмогу Трору, но тут с другого конца площади полыхнула молния, ударила в язык, и он отдернулся от почти уже настигнутой добычи. Понесся противный запах паленого мяса, а Грэм наконец увидел Вианора. Подняв жезл в одной руке, другой рукой маг как бы удерживал край какого-то полога, и за этим пологом билось какое-то багрово-черное пламя.