Рулетка колдуна
Шрифт:
Вот после этого Астиаль забросил свое создание да и вообще потерял интерес к магии и предоставил событиям идти, как они идут. С тех пор минули десятки веков, и многое кануло навсегда. Чудесные открытия времен Первых забылись, а то немногое, что уцелело, укрыто магическим кругом Семилена и хранится как наследие Астиаля. Но его рулетки в нем нет и никогда не было, — считалось, что она погибла.
Однако четырнадцать лет назад выяснилось, что это не так. В Атлан ко двору короля Бойтура явился Сэпир… Мастер Грэм, конечно, спросит, кто он такой. Сэпир — сын Нейаны, владычицы Туганчира, точнее, побочный
— Может быть, — отозвался рыцарь.
Маг продолжил:
— Важно то, что Сэпир, как и его мать, — очень отемненный маг, и рулетка Астиаля попала в руки, менее всего для неё подходящие. Где Сэпир раскопал её — неизвестно: может быть, у своих собратьев на Тунге, может быть, где-нибудь на Очаке. Как он сумел подобраться к её секрету, как заставил слушать себя — тоже неизвестно. Астиаль, можешь не сомневаться, умел защитить свои творения, а уж рулетку-то, надо думать, оградил больше других. Но Сэпир, хотя и не в полной мере, научился как-то управляться с ней.
Впрочем, тогда, четырнадцать лет назад, он коварно выставил её перед королем Бойтуром занятной игрушкой — безвредной и утерявшей какую-либо магическую силу. А при дворе Атлана в ту пору не оказалось достаточно сведущего — или достаточно добросовестного мага, чтобы предостеречь короля. И негодяю Сэпиру удалось втравить короля Бойтура в игру, а в конце её выяснилось, что Бойтур более не король и вся Анорина проиграна Сэпиру, — правда, не навечно, а на шестнадцать лет. И король отправился в изгнание, а в Атлане воцарился Черный Граф. Вот такова, мастер Грэм, — закончил Вианор, — вкратце история Сэпира и его рулетки.
— А где теперь король Бойтур? — спросил Грэм.
Когда маг начинал свой рассказ, Грэм ещё дремал, ему даже грезилось, будто они с Вианором присели где-то в тени под зеленым деревом. Но теперь он совсем проснулся, и вокруг стоял полумрак трюма, куда уже пробивался сквозь щели свет утра.
— Где теперь король Бойтур — это держится в секрете. Таким было одно из условий изгнания, — пояснил маг.
— А рулетка? На что она похожа?
— О, в ней соединяются свойства и признаки самых разных игр. Больше всего она похожа, пожалуй, на гуська… Ты играл в эту игру?
— Да, давно. Там такая цепочка из клеточек и кубик. Бросаешь его и подвигаешься на пять ходов, если выпала пятерка.
— А если в той клеточке нарисована засада или кабак, то пропускаешь ход или отступаешь на десять клеток назад, — кивнул маг. — Верно. Вот что-то вроде того и в той рулетке, только стоимость хода в ней — это настоящие мили и годы, а в засаде сидят не игрушечные, а живые пираты… или какие-нибудь зубастые твари. Но достаточно сейчас о рулетке. Важно вот что: мы приближаемся к Ориссе, и что нас там ждет — Бог весть. Мы условились, Грэм, доставить тебя в Анорину, и готовы сделать это. Но ты не обязан идти с нами против Сэпира. Пара слов Хорсу — и он пройдет чуть дальше и высадит тебя в любом порту Кардоса. С запиской от Трора тебя примут в самом знатном доме, — ну, а там ты что-нибудь присмотришь.
Грэм был готов зареветь,
— Но, Вианор, ведь Трор принял меня в оруженосцы и обещал учить! Скажи, Браннбог!
— Верно, — откликнулся рыцарь, — верно, оруженосец Грэм, но это только на время нашего морского путешествия, а оно подходит к концу.
— Трор! Вианор! — застонал Грэм. — Вы хотите прогнать меня? За что?
— Да нет же. Все иначе. Наши счеты с Черным Сэпиром — это наше дело, — терпеливо втолковывал Вианор. — Получилось так, что мы втянули тебя в эту распрю, когда ты совсем ещё не представлял, что происходит. Я потому и рассказал тебе все так подробно, чтобы ты сделал свой выбор зряче, не наугад. А потом для этого может не найтись времени — а то и рассказчиков, Грэм.
— Выбор? Так я могу остаться с вами! — возликовал оруженосец.
— Можешь, если готов выступить против Черного Сэпира.
— Конечно, готов! — горячо воскликнул Грэм. — Да из одной справедливости, ради короля Бойтура я готов с ним сражаться!.. то есть, помочь тебе и Трору! Да я бы с вами против самого Астиаля выступил, честное слово!
— И я тоже, — Грэму показалось, что кто-то тихо произнес это.
— Ну, что ж, — в голосе Трора слышалась улыбка, — если оруженосец Грэм так хочет остаться на службе, то…
— Конечно, ты просто обязан его оставить, Браннбог, — согласился маг.
— О! Я не подведу! — Грэм был вне себя от радости. — Но я ещё хотел спросить… Ты сказал, Вианор, что срок изгнания был шестнадцать лет. Значит, через пару лет срок истечет. Тогда почему нужно было сражаться с Сэпиром у стен Атлана… и теперь снова… и почему тогда вы не выступили намного раньше? Только, — испуганно добавил Грэм, — не подумайте, что я начал трусить.
— Нет, не подумаем, — спокойно отвечал маг. — Это разумные вопросы. Мы не выступили раньше, потому что лишь недавно вернулись в Анорину — и Трор сразу поспешил к Атлану… вопреки предостережению Стагги Бу, кстати сказать. А торопиться приходится потому, что Сэпир не собирается держать слово. Это тебе не капитан Хорс. Он уже нарушил условия и теперь готовится к тому, чтобы оставить власть за собой. Очень может быть, что он попробует воспользоваться для этого рулеткой.
Вианор помолчал.
— Я могу сказать про Анорину ещё и то, что это сравнительно благополучный, светлый мир. Конечно, здесь есть Сэпир и Нейана… и дикие нравы Каттор-Хата… и Туганчира… и чудища Очаки — да мало ли что. Но против иных миров тот же Сэпир — это лишь ворчливый добряк-ученый. Однако если он дорвется до полной власти над рулеткой, то Анорина может превратиться во что-то, пострашней иной преисподней, а скорее всего, достанется и иным мирам. Вот с чем нам придется сражаться, мастер Грэм.
— Я с вами, — упрямо повторил Грэм.
— И я, — вновь почудился Грэму чей-то тихий голос.
— Как же, слышим, — отозвался Вианор. — Однако пора и на палубу, сеньоры. Стагга Бу наверняка пожирает у капитана Хорса последние плюшки.
— Как это — пожирает плюшки! — тут же вскинулся Стагга. — Я записываю вашу беседу, сэр Вианор, — для своей хроники, разумеется. А плюшек у капитана Хорса нет.
— Стагга, — поинтересовался Трор, — а откуда ты об этом знаешь?