Руины

Уэллс Дэн

— Как далеко?

— Только в ванную и обратно, — ответила Каликс. — Он даже не позвал нас, идя туда, только на обратном пути.

— Ему не нравится зависеть от кого-то, — сказал Сэмм.

— Никому не нравится. — Каликс снова взяла шприц. — Пришло время для второго. — Сэмм не двигался, и девушка ввела иглу глубоко в его ноздрю. Еще один укол, теперь гораздо глубже, и Каликс с озорной улыбкой села. — Хочешь увидеть иглу?

— Нет, — ответил Сэмм, — но все равно покажи мне ее.

Каликс засмеялась и подняла шприц, игла на конце которого достигала где-то четырех дюймов (10 см) в длину.

— Ты

всегда просишь посмотреть на нее.

— Потому что, клянусь, она протыкает мне полмозга, — проговорил Сэмм.

— Она входит не глубже, чем настолько, — сказала Каликс, отмечая пальцем в перчатке середину тонкого металлического стержня. — Подожди третьего укола, который доходит до задней стенки, вот это нечто.

Сэмм закрыл глаза.

— Мое любимое.

— Снилось что-нибудь хорошее этой ночью?

— Иллинойс.

— Необычное предпочтение, — произнесла Каликс. — А что такого в Иллинойсе?

Сэмм подумал о Кире, лошадях и луне.

— Ничего.

Каликс поболтала немного о больнице, других Партиалах и положении ее футбольной команды в нынешнем турнире — она не могла играть из-за раны, но болела за своих намного усерднее, чем любой другой фанат. Сэмм улыбнулся и кивнул, искренне радуясь за нее, но он был слишком… занят? Слишком занят, чтобы его это интересовало? «Неправильное слово, — подумал он. — Слишком устал? Одинок?

Потерян, — решил он. — Я чувствую себя потерянным».

Каликс сделала ему третий укол анестетика и несколько минут спустя позвала более опытную медсестру, которая должна была помочь с долгим процессом извлечения из правого гланда феромона, являющегося лекарством от РМ. Во время отбора Сэмм говорить не мог и следующие сорок минут занимался тем, что обдумывал свой день, планируя, какие дела ему надо сделать и в каком порядке будет лучше ими заняться, чтобы справиться наиболее эффективно.

Фан называл его живым ежедневником, но Сэмму подобный род деятельности никогда не казался странным: у него было много дел и ограниченное количество времени. Почему бы не заняться планированием? Сначала он зайдет в родильное отделение, поздоровается с молодыми матерями и выслушает отчет о новорожденных. Это не являлось его обязанностью, но он любил это делать. Ему нравилось видеть результаты процедур в лаборатории.

Когда медсестры закончили с отбором, старшая из женщин забрала склянку на обработку, а Каликс помогла Сэмму сесть. От обезболивающего у него всегда немного кружилась голова, и, дожидаясь, пока это пройдет, он жевал кусок лепешки. Каликс наблюдала за ним с более задумчивым видом, чем обычно, и минутой позже спросила:

— Тебе здесь нравится, Сэмм?

— Здесь замечательно, — машинально ответил Сэмм. — У вас есть пища и вода, есть электричество, и люди не убивают друг друга. Это здорово.

— И все же ты несчастлив.

Сэмм жевал медленно, размышляя.

— Я помогаю людям, — сказал он наконец. — Извлечение феромонов спасает жизни, и мы помогаем другим Партиалам подняться на ноги. Я счастлив быть частью этого.

— Ты этим гордишься, — проговорила Каликс, — но ты не счастлив.

— Общее количество счастья в заповеднике больше, если прибавить к нему и меня, — сказал Сэмм.

— Это самое печальное определение счастья,

которое я когда-либо слышала.

— Какой еще у меня есть выбор? — спросил Сэмм. — Я не могу уйти.

— Ты можешь уйти совершенно свободно, — ответила Каликс, — и никто тебя не остановит. Мы можем попытаться, но давай будем реалистами. Особенно если Херон поможет тебе: от этой девчонки кошмары начинают сниться монстру у меня под кроватью.

Сэмм улыбнулся.

— Херон сожалеет, что ранила тебя.

— Она бы без колебаний сделала это снова.

— Да, — кивнул Сэмм. — Я просто пытаюсь поднять тебе настроение.

Каликс рассмеялась и хлопнула его по руке.

— А теперь давай разберемся. Мы невероятно благодарны, что ты остался. Ты даешь нам надежду на будущее. Но ты не обязан…

Она замолчала, и Сэмм поднял взгляд, заканчивая предложение за нее:

— Я не обязан здесь оставаться? — спросил он. — Разумеется, обязан. Я дал слово, и это более крепкие узы, чем любые цепи, которыми вы могли бы меня сковать, и стены, в которых могли бы меня запереть.

Каликс закусила губу, размышляя, и наконец кивнула.

— Я понимаю и благодарю тебя. Мы все тебе благодарны. Но… Я спросила, счастлив ли ты здесь, а ты говорил об уходе. Рассказывал мне, как здесь чудесно, и снова говорил об уходе. Как ты думаешь, что чувствуем при этом мы, когда твое понятие о счастье сводится к уходу? Ты мог бы быть счастлив здесь, Сэмм, я знаю, что мог бы. Мы сделаем все возможное, чтобы ты обрел здесь счастье.

Она внезапно замолчала и вытерла ладонью щеку так быстро, что Сэмм не заметил, была ли слеза. Он тут же почувствовал себя виноватым, думая о том, насколько оскорбительной его позиция должна казаться обитателям заповедника. Они нуждались в нем из-за феромонов, но относились к нему, как к человеку. Они приняли его, как своего: именно это Сэмм и демонстрировал Горману. Однако, несмотря на их желание принять его, он сам не пытался прижиться. Не знал, сможет ли.

Каликс посмотрела в пол, избегая взгляда Сэмма, и Партиал осознал кое-что еще. Когда он только прибыл в заповедник, Каликс проявляла у нему внимание. Он сказал ей тогда, что влюблен к Киру, но сейчас Кира была далеко. Что не позволит Сэмму и Каликс быть вместе теперь? Неужели она ждала все это время, слишком тактичная, чтобы воспользоваться отсутствием Киры, но сама считала дни до того момента, как Сэмм придет к тому же осознанию? Он обещал, что останется здесь навсегда. Чего он ждет? Почему тянет? Заповедник действительно стал его домом — не просто местом, где он живет, а настоящим домом с новой семьей. Почему же он все равно ведет себя как гость?

Каликс была доброй, умной, смешной и способной вносить свой вклад в жизнь заповедника даже с огнестрельной раной ноги. Последние несколько недель они проводили все больше и больше времени вместе, и Сэмм начал считать Каликс одним из своих лучших друзей. И он не мог не признать, что она красивая. Каликс не Кира, но и Кира тоже не Каликс.

И Киры здесь нет.

Каликс подняла глаза, словно почувствовав взгляд Сэмма. Он смотрел на нее, изучая ее лицо, ее глаза, вспоминая их поцелуй. В самом ли деле это было так неправильно? Он все равно остается здесь — почему бы не быть здесь с Каликс?