Руины
Шрифт:
Это была яростная контратака, самое жестокое оскорбление, которое один Партиал мог нанести другому, но Шон видел, как в рядах солдат возрастают подобные настроения, и намеревался искоренить их. Том отпрянул, передавая линком смесь шока и стыда, но мгновением позже его линк преисполнился гнева, и связной парировал:
— Доктор Морган приказывала нам убивать мирных жителей, сэр, и у нее больше права отдавать приказы, чем у какого-то поднявшегося пехотинца…
— Солдат! — Линк Шона взорвался такой яростью, что из соседней комнаты поспешила его охрана с оружием наготове. — Этот мужчина подлежит военно-полевому
Услышав приказ, охранники выразили через линк свое изумление, но молча подчинились, забрав у Тома оружие и уведя связного прочь. «В одну из клеток, — подумал Шон. В лесной глуши в качестве тюрьмы оставалось использовать только видоизмененные грузовики. — Мы ни разу не запирали в них своих собственных людей. Учитывая то, как продвигаются дела, в этом может появиться частая необходимость».
Шон снова посмотрел на записку. Зачем подписываться? Зачем этот дерзкий тон? И в чем, в конце концов, заключался их план? Находясь под снайперским огнем, лагерь весь день был настороже. Солдаты укрывались от выстрелов, разыскивали стрелка, открывали по возможности ответный огонь, что, как понял теперь Шон, было бесполезно.
Но какой все это служило цели? Последняя череда партизанских атак была почти умышленно беспорядочной и явно не являлась попыткой выманить куда-то армию. «Разумеется, нет, — осознал Шон. — Если бы мы поняли, что нас ведут в определенном направлении, то пошли бы в прямо противоположном, и они это знают. Они не пытаются куда-то нас выманить, а просто обеспечивают работой. Значит, это отвлекающий маневр, но зачем?
Если они будут долго занимать таким образом наше внимание, — со вздохом подумал Шон, — то рано или поздно армия развалится. В наших рядах появились инакомыслящие, смертоносное биологическое оружие атакует патрули, а от Морган вестей не было уже много недель. Я даже не знаю, добрались ли до нее мои связные. Все, что у нас есть, — это все те же старые приказы, последние, что мы от нее получили: контролировать местных жителей и остров. Никаких объяснений, ради чего мы это делаем, просто… выполнять. Это не имеет смысла».
Судя по донесениям разведчиков, загадочный гигантский монстр наконец покинул остров: он двигался на север, сообщая свою новость всем, кто попадался у него на пути, а когда достиг Северного побережья, то просто… вошел в залив, по-прежнему направляясь на север. «Одной проблемой стало меньше, — подумал Шон. — И, возможно, если Морган увидит все сама, то поймет, насколько беспорядочным стало положение дел. Возможно, она наконец примет командование обратно и сообщит мне, что я должен здесь делать. Прикажет хоть что-нибудь.
Но я не такой, как Том, — размышлял Шон. — Я не подвергаю полученные приказы сомнению. Она приказала нам контролировать остров, значит, это мы и будем делать.
Либо умрем, но так и не отступимся».
Глава 23
Киру разбудил звук капающей воды. Девушка попыталась шевельнуться, но обнаружила, что на запястьях и лодыжках у нее наручники. Короткие цепочки звякнули, когда она дернула конечностями, пытаясь сесть. Ее лицо и тело были влажными, и лежала она на чем-то мягком и мокром. Нос наполнило запахом плесени.
Она закашлялась, сплевывая воду, и попыталась выпрямиться. Ее руки были скованны за спиной, и, когда девушка перекатилась на спину, чтобы нормально вдохнуть, ее пальцы глубоко погрузились в нечто мягкое, что покрывало пол. Кира снова закашлялась, широко раскрывая глаза, но по-прежнему ничего не могла рассмотреть. Наконец ее зрение начало приспосабливаться, и стали проявляться темные формы: стена, окно, бледная голубая звезда. Девушка отвела от нее глаза, пытаясь пронзить взглядом черные углы своей темницы.
Что-то медленно и тяжело шевельнулось.
— Кто здесь? — Ее голос прозвучал слабым шепотом, а слова оцарапали горло еще одним приступом кашля и фонтаном грязной воды. Киру вырвало. Она отшатнулась, но поняла, что не знает, где находится источник звука. Она может слепо двигаться прямо к нему. — Кто здесь?
Еще одно шевеление, на этот раз ближе. В темноте двигалась черная тень.
Кира подняла колени к груди и продела через петлю скованных рук бедра. Цепочка пут на ногах была слишком короткой, чтобы нормально встать, поэтому Кира на четвереньках поползла к стене с окном. Что-то последовало за ней, передвигаясь куда быстрее. Девушка поднялась и обнаружила, что окно не застеклено и открыто. Она легла туловищем на подоконник, собираясь перевалиться через него, но сзади ее схватила пара мощных рук: одна держала под живот, а другая зажала рот, предупреждая крик. Киру стянули обратно на пол. Девушка пиналась и вырывалась, а затем почувствовала ухом теплое дуновение:
— Не шуми и не высовывайся. Они услышат тебя.
Кира продолжила бить ногами, изо всех сил пытаясь вырваться. Мужчина, который держал ее, был силен, а его руки напоминали железные обручи.
— Я на твоей стороне, — прошипел он. — Просто пообещай, что не станешь кричать.
Кира не могла освободиться, поэтому замерла, несмотря на колотящееся сердце и бушующее пламя адреналина. Она крепко сжала руки в кулаки, приказывая себе сосредоточиться. Ее рот был зажат, но она глубоко вдохнула через нос.
«Страх».
Комната была пропитана им. Мужчина являлся Партиалом, и он боялся не меньше, чем Кира. Девушка попыталась успокоить свое дыхание и в конце концов согласно кивнула.
Мужчина выпустил ее. Она мгновенно откатилась в сторону, но только на несколько футов, оставаясь вне поля зрения возможных наблюдателей снаружи. Теперь, когда ее глаза наконец привыкли к темноте, она наконец увидела его, стандартную модель Партиала-пехотинца. Его форма превратилась в лохмотья, а лицо, хоть и оставалось почти не различимым, было покрыто грязью.
— Ты человек, — произнес он.
Кира не стала поправлять его.
— А ты не в наручниках.
— Они не заботятся о наручниках, — пренебрежительно ответил Партиал, показывая небольшой металлический ключ. — Используют их только для того, чтобы транспортировать нас.
— Их не заботит, если мы бежим?
— Куда ты собираешься бежать? — спросил мужчина. Он подобрался поближе к Кире, и мгновением позже она протянула ему свои запястья, чтобы он снял наручники. — Ты поймешь, когда выглянешь в окно. Но будь осторожна: если они увидят тебя, то вернутся.