Рубин
Шрифт:
– То есть все вы ждали, когда исчезнет пульсар? – громко спросила она.
– Опустите оружие и на выход, – отдал приказ длинноволосый, и мужчины высыпали из таверны на улицу с той же прытью, с которой ввалились в нее.
– А говорят, что инайские воины бесстрашны, – не удержалась от колкости Рубин.
– А еще говорят, что деры Турема обучены манерам, – с непроницаемым выражением лица добавил Ерион.
Рубин словесный вызов приняла, но с ответным ударом решила повременить. Не каждый же день кто-то из мужчин позволял себе роскошь говорить с ней на равных. Обычно ей либо кланялись и заискивающе заглядывали в глаза, либо отдавали приказы, как отец или, например,
Вспомнив последнего, Рубин вздрогнула.
– Предлагаю присесть, – Ерион указал на один из столов, где стояли миски с остатками еды, – и спокойно поговорить.
От слова «спокойно» у Рубин внутри все похолодело. Ей бы сейчас в истерику впасть или хотя бы слезу пустить, но принцесса отчаянно держала себя в руках и старалась ничем не выдать упадок духа.
Ерион тем временем убрал посуду, переставив ее на другой стол, и выдвинул стул для Рубин, как и подобало деру.
Она присела и по привычке вскинула подбородок. Затем опомнилась и поубавила степень надменности с высот принцессы до уровня фрейлины. Ерион тем временем кивнул лысому громиле, который до сих пор не спрятал клинок. Тот переместился к доске, где мелом было написано «Сурими», и быстро стер имя.
Рубин предпочла оставить этот жест без внимания. По крайней мере до тех пор, пока не поймет, почему при ее появлении на заставе воины так всполошились и сразу же попросили проследовать в таверну.
– Возможно, вы хотите чего-нибудь выпить? – поинтересовался Ерион.
– Горячий ягодный напиток, – кивнула принцесса. – Малиновый, если есть.
Ерион снова кивнул лысому громиле, и тот скрылся с глаз за дверью между стойкой трактирщика и боковой лестницей.
Рубин перевела взгляд на Ериона и поняла, что тот без стеснения ее рассматривает. Внимание этого инайца казалось ей абсолютно бесцеремонным, даже больше: оно заставляло ее чувствовать себя неуютно, возможно, слишком неуютно для той, что сейчас вполне одета и перепачкана грязью…
Будь Ерион простолюдином, такое неуместное поведение с дерой можно было бы объяснить отсутствием воспитания. Но он все-таки титулован при инайском дворе и правила этикета должен знать…
Принцесса напряглась и, демонстрируя недовольство, свела брови в прямую линию. Не подействовало. Взгляд инайца явно мог топить лед.
Тогда Рубин вскинула брови и отплатила нахалу той же монетой: вцепилась в него хищным прищуром, нагло рассматривая каждую из черт лица почти красивого мужчины. Почти, потому что гармонию высокого лба, идеального разлета густых бровей, выразительных карих глаз и аккуратного подбородка чудовищным образом портил длинный нос. Сделать бы эту часть лица покороче да кончик поуже – и инаец сразу бы стал похож на одного из тех деров, что дни напролет проводили в праздности и жили за счет приданого своих некрасивых жен. Да, если бы не нос, стал бы Ерион писаным красавцем и женился удачно, чтобы не зарабатывать на хлеб, охраняя чужой покой на заставе. Но даже в этом статусе и в своем скромном черном кожаном наряде с нелепыми белыми башнями на груди инаец вызывал в Рубин гораздо больше странного первобытного смятения, нежели пьяный и голый супруг.
«Ныне покойный», – повторила она про себя.
– Дера Сурими, – голос Ериона прервал их немую схватку, – расскажите, пожалуйста, что с вами случилось.
– Сначала я бы хотела узнать, что произошло здесь. – Рубин указала на опаленный столик за спиной инайца. – И почему вы осмелились угрожать мне пульсаром?
Ерион скривил губы в кривой усмешке и неопределенно хмыкнул.
– Дело не в вас, дера Сурими. Я приношу извинения
Безусловно, она осознавала, что он ее не боялся, ведь повелители силы маны опасались только других повелителей силы маны из их собственного ордена. Но избавиться от образа принцессы, вбиваемого с малых лет, оказалось гораздо сложнее, чем виделось самой Рубин. Она мысленно сделала себе замечание за несдержанность и вновь примерила на себя роль фрейлины.
– Это вы простите меня. – Рубин старалась говорить как можно мягче. – После того, что я пережила в том лесу, увидеть перед собой пульсар – не лучшее продолжение моей истории.
Из-за спины появился лысый помощник инайца и поставил перед Рубин чашу с горячим напитком. Она поблагодарила его за старания и тут же сделала глоток. Малиновый, как и просила, и с ноткой какого-то сладкого травяного ликера. Ну и пусть. Будь ее воля, она бы попросила подать ей «успокоительное» в отдельной посуде.
– Так что случилось с вами в лесу? – Ерион внимательно смотрел на нее своими карими глазами.
Безусловно, он ушел от ответа на ее вопрос. Рубин поняла, что кому-то придется выступить первым рассказчиком, и взяла эту роль на себя.
Глава 3
– Мы выехали из Звездного замка Турема на полтора часа позже, чем планировалось, – начала рассказывать фрейлина, и Ордерион мысленно похвалил себя за маневр.
Если эта женщина – еще одна нечисть, он потянет время и попытается понять, чего она хочет от людей. Если фрейлина человек – у Ордериона есть шанс разобраться в том, что творится на этой проклятой заставе.
– Шесть воинов держались впереди, – продолжала фрейлина, – и еще шесть позади. Я старалась не отставать от принцессы Рубин, которая следовала за принцем Атаном. Четверо деров из Инайи то обгоняли нас, то отставали. Слуги ехали скученно, сразу за воинами, защищавшими нас. Они и замыкали всю делегацию.
– Кто еще из представителей двора Турема был с вами? – уточнил Ордерион.
– Только я, – ответила фрейлина.
– Вы ехали без сопровождения супруга или родственника? – Ордерион изучал засохшие пятна грязи на ее прекрасном лице.
– Мой супруг недавно скончался, – без тени эмоций сообщила она. – Как вдова я вольна ездить без сопровождения мужчин, – в голосе послышались нотки раздражения.
«Интересно, – подумал Ордерион, – что же больше не понравилось фрейлине: бестактный вопрос или сам факт, что даже поездку без сопровождения мужчины ей приходится оправдывать?»
Покорности и смирения, которые так восхваляли инайцы в женщинах, Ордерион во фрейлине не увидел. Нечисть или человек – внутри у нее огнем пылали эмоции и по странной прихоти судьбы топили лед, сковавший его замерзшее сердце. Безусловно, это реакция на ее внешность. Таких красавиц Ордерион видел нечасто, и даже грязь на ее лице нисколько не портила идеальные симметричные черты. А еще принц терпеть не мог проявления страха в людях. И фрейлина, пусть даже и испытывала его, но старательно прятала это унизительное чувство, обнаруживая лишь твердость духа и решимость. Отказать в уме ей тоже было нельзя. Пока что фрейлина за словом в карман не лезла. Да, сочетание красоты, решимости и ума что-то сделало с его сердцем, покрытым ледяной коркой обмана и лжи. Кажется, Ордерион только что вспомнил, что оно у него вообще есть. И еще он начал забывать, что фрейлина, возможно, нечисть, а не человек.