Рубин
Шрифт:
– Не стоит, – тут же отрезала Рубин. – А вещи принца Атана тоже спрятали?
Девица замялась.
– Как интересно, – хмыкнула Рубин.
Конечно же, никто ничего никуда не прятал. Быстро мысленно схоронив пропавшую делегацию, местные прислужники не погнушались растащить все вещи, что привезли сюда накануне. Вот почему они все так спохватились, когда фрейлина объявилась. Наверняка впопыхах стали искать награбленное добро и возвращать в ящики да шкафы…
– Вы свободны. – Рубин махнула рукой в сторону двери. – Принесите мне платье и оставьте на кровати.
– Но как же… – Девушка указала на кувшин для воды, намекая,
– Сама справлюсь. – Рубин начала раздеваться. – Поспешите. Долго купаться я не собираюсь.
Инайка выскочила из покоев как ошпаренная, а Рубин, медленно выдохнув, присела на край ванны. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы самостоятельно принять ванну. Хотя с помощницей, безусловно, это удобнее. Но не с такой, что затравленно смотрит и трясется от каждой брошенной фразы.
«На воре и шапка горит, – подумала Рубин и стянула с ног сапоги. – Нужно приказать их почистить и вернуть. Хотя… – Она уставилась на королевский герб с внутренней стороны голенища и свои инициалы… – Не вариант. Чистить придется самой».
Принцесса постаралась взять себя в руки и продолжила раздеваться. Сняла грязный костюм для верховой езды и отбросила в сторону. Панталоны и нательную рубашку швырнула на костюм. Даже если попробует выстирать их, где потом все это высушить? У камина?
Рубин зажмурилась, пытаясь понять, как лучше поступить. Наверное, придется попросить инайку подарить ей еще и нательную рубашку…
Принцесса взяла в руки кувшин и залезла в ванну. Все же зря она отказалась от чужой помощи…
Свет из узкой щели в углублении люка ударил в глаза. Принц поморгал и прижался к ней, заглядывая в прорезь. Похоже, прямо под щелью, с другой стороны, находилась зажженная масляная лампа. А впереди нее открывался вид на ванну, в которой мылась фрейлина. Мокрые бело-золотые волосы липли к ее влажной коже, стелясь по плечам, падая на грудь и ниже. Они ничего не прикрывали, наоборот, привлекали внимание к ярко-розовым соскам чужеземки, которые от холодного воздуха затвердели.
Ордериону следовало тут же образумиться и закрыть люк для тайных постыдных наблюдений, но увиденное так сильно манило, что он не стал сопротивляться и застыл.
Неподобающие мысли полезли в голову, как шершни в гнездо. Покойный муж этой деры явно был счастливчиком. Он мог прикасаться к этому совершенному телу, гладить его, ласкать, стелиться по нему, как капли воды, стекающие по гладкой коже фрейлины, брать в ладони эту восхитительную грудь и прижиматься губами к соскам, чтобы нежно терзать, даря страсть и наслаждение. Будь Ордерион ее супругом, он бы принимал ванну вместе с женой, устроившись позади ее спины. Взял бы в руки намыленную губку и аккуратно прижимал к полупрозрачной коже этого совершенного создания, изводя ее прикосновениями до тех пор, пока она сама не откинулась бы ему на грудь и призывно не раздвинула бедра. Он бы внял приглашению и окунул руку в воду, намыливая ее в самом сокровенном месте, чтобы в конце концов оставить мытье в покое и начать ублажать ее пальцами. Подождал бы, пока она громко или глухо не простонет в ответ, и только потом прижал супругу грудью к борту ванной, чтобы войти одним толчком и выжать из ее тела новый всплеск удовольствия с ярким экстазом в финале.
Ордерион отпрянул от люка. В паху все одеревенело. Знаки силы на руках начали светиться, предупреждая
Да и с чего он взял, что эта женщина получала удовольствие от тайных супружеских игр? Может, ее муж был стариком, который только и мог, что принять отвар «силы», задрать рубашку жены и, пока действие вещества не прошло, быстро попыхтеть над ней в надежде зачать наследника. А в это время жена могла думать о ком-то другом… Или вообще не думать, воспринимая все как обязанность, которую на нее повесили вместе с брачным амулетом.
Ордерион вздрогнул, стряхивая неприязнь и отвращение. Вот поэтому он до сих пор не женат. Единственная из женщин, кто смотрел на него без ужаса во взгляде, когда он предстал перед ней в истинном обличье, была Мира. Наверное, тогда он и влюбился в нее, ведь тянуться к прекрасному созданию, которое не отводит от тебя глаз в отвращении и неприязни, было так просто. На том и погорел. И хотя с Мирой он дальше поцелуев не зашел, надежда, что она испытывает к нему искренние чувства, почти довела его до алтаря.
Как глупо и в то же время больно…
– Кто здесь?!
Голос фрейлины вернул Ордериона к реальности. Он снова заглянул в люк: кажется, вовсе не его присутствие дера обнаружила только что…
Сурими встала в ванне в полный рост и с опаской обернулась к ширме за спиной.
– Кто здесь?! – громко повторила она, перелезла через борт и потянулась к сваленной на полу куче грязных вещей.
Что бы так сильно ни напугало деру, наблюдать за происходящим со стороны Ордерион не намеревался. Он бросился назад, к потайной двери в шкаф, выскочил из нее, пересек комнату и выбежал в коридор. Охранника, который стерег покои, на посту не оказалось, а дверь в комнату фрейлины оказалась приоткрытой.
Принц толкнул ее и вошел внутрь, направляя пульсары впереди себя.
Глава 4
Звук открывающейся двери не удивил принцессу. Все-таки она ждала возвращения инайки, которая ушла искать платье. Но когда кто-то прошмыгнул за ширму, да с такой скоростью, что поднял порыв ветра, страх сковал тело недобрым предчувствием.
– Кто здесь?! – громко спросила Рубин и встала.
Никто не ответил, и посторонние звуки стихли. Это было сродни предзнаменованию смерти, о котором так часто рассказывали волхвы. Дрожь пробежала по телу, сковывая движения, в то время как мысли роились в голове, пытаясь найти выход.
Кинжал Рубин остался в ножнах на полу, среди кучи сваленных вещей. И пусть в бою она никогда не сравнится с обученным воином, все же с оружием в руках гораздо безопаснее, чем без него.
Шорох за ширмой.
– Кто здесь! – повторила Рубин и полезла за кинжалом.
Нашла его быстро и тут же выставила вперед, будто защищаясь от невидимого врага. Напротив никого. Возможно, ей все это мерещится? Или она медленно сходит с ума, совсем как ее мать…
Принцесса взяла со стула полотенце, которое услужливая инайка подготовила для нее, и, прикрывшись им, вышла из-за ширмы.