Рубин
Шрифт:
– Здесь я провожу большую часть своего свободного времени, – произнес принц и жестом пригласил Рубин войти.
Принцесса попала в просторное подвальное помещение с низкими арочными сводами из гладких камней. Прошла мимо двух столов, заваленных книгами и свитками, пробежала пальцами по резным спинкам нескольких стульев и остановилась перед длинным рядом стеллажей у стены. Сбитые из толстых досок полки едва ли не прогибались от веса ящиков, стоящих на них. Каждый из ящиков накрывала либо крышка, либо отрез из холщовой ткани.
Принцесса обратила
Повернулась к стеллажам.
– А что в тех ящиках? – Она указала на них.
– Всякие безделушки для создания юни.
– Могу я посмотреть?
– Конечно, – кивнул Ордерион.
Рубин остановилась у одного из ящиков и заглянула под крышку. Там лежали камни. Разной величины, но все же…
– Зачем тебе камни? – Она обернулась к Ордериону.
– Они хранят накопленную ману гораздо дольше металлов, тканей или жидкостей.
Рубин достала один из них и обомлела. То был не простой камень. Не булыжник, что валяются вдоль дорог. Она держала в руках алмаз размером с кулак. Если бы такой камень попал к огранщику, мог бы получиться восхитительно крупный бриллиант! Или множество более мелких!
Рубин сунула его назад и заглянула в соседний ящик. Достала оттуда другой камень, но тоже большой.
– Твой тезка, – подсказал Ордерион.
Рубин смотрела на шершавые темно-красные края драгоценного камня, прикидывая в уме, сколько седоулов он может стоить…
– Драгоценные камни лучше всех хранят ману. Поэтому ими так любят окружать себя сведущие в науке создания юни повелители силы.
– Но этот рубин не огранен! – заметила принцесса.
– Потому что он превратится в пыль во время одного из моих экспериментов, – пожал плечами Ордерион. – Это – расходный материал. Из ограненных драгоценных камней создают юни, свойства которых уже известны.
Рубин вернула камень на место и сунула руку в другой ящик. Достала кривой оплавленный кусок металла размером с грецкий орех. Тот подозрительно напоминал нечищеное серебро. Вернула его на место и откинула холщовую ткань с соседнего ящика. Достала из него кусок оплавленного золота:
– Твои эксперименты дорого обходятся королевству.
– Недешево, – ответил Ордерион.
– И какие именно юни ты хочешь создать?
– Те, которые будут исцелять людей.
Рубин вернула золото на место, накрыла его тканью и отошла от стеллажа, на котором стояло слишком много разных ящиков.
– Разве их уже не существует? – упавшим голосом произнесла она.
– Те, что есть, хранят ману, измененную целителями. А я пытаюсь создать юни на основе чистой маны, что мы получаем из месторождений. Пока что мне не удается ни изменить форму маны, ни заставить предмет удержать и накапливать ее. Обычно в ходе эксперимента предмет уничтожается.
Рубин вернулась к столу с книгами и указала на ту, в которую заглядывала:
–
– На языке ордена повелителей силы, – пояснил Ордерион и подошел к ней. – Он был создан из сочетания слов и звуков всех четырех королевств Великого континента, но имеет свой алфавит.
– Не знала, что повелители силы используют свой собственный язык, – удивилась Рубин. – А о чем эта книга? – Она указала на ту, в которую заглянула первой.
– О мане. – ответил Ордерион.
– А та? – указала на вторую.
– Они все о мане, – опередил дальнейшие расспросы Ордерион. – О ее источниках, расположенных глубоко под землей, о свойствах маны и возможностях ее применения. Но все эти книги описательные. Они не содержат ответов на вопрос: «Почему?»
– А есть книги, которые содержат? – Рубин коснулась пальцами свитка, исписанного красивым ровным почерком.
– Их немного, и все оригинальные рукописи хранятся в Небесном замке ордена повелителей силы.
– Ты их читал? – спросила Рубин.
– Только выдержки из них, доступные таким, как я.
– Таким, как ты? – удивилась Рубин.
– Все знает только Верховный повелитель силы. Приближенные к нему повелители обладают фрагментами этих знаний. Всего в ордене есть четыре трактата, содержащих все сведения о мане, собранные за века: «О месторождениях маны», «О формах маны», «О влиянии маны» и трактат «О мирах и времени». У этих книг есть по одной копии, которую берегут у себя уполномоченные для этого гонцы смерти. Их имена известны только Верховному повелителю силы и им самим, входящим в круг «хранителей знаний». Если что-то случится с оригиналами трактатов четырех книг, уполномоченные гонцы смерти должны обеспечить преемственность знаний в поколениях повелителей силы.
Рубин повернулась лицом к Ордериону.
– Задача хранителей копий этих книг только в обеспечении преемственности знаний. Но тогда зачем держать их имена в секрете?
– Сама ответь на свой вопрос, – попросил Ордерион.
– Только Верховный повелитель силы имеет доступ ко всем знаниям сразу, – начала рассуждать Рубин. – Задумай он нечто нехорошее, кто сможет его остановить? Не эти ли уполномоченные хранители копий, которые могут собраться вместе и поделиться недостающими знаниями друг с другом?
– Процесс этого созыва называется «Вотум Недоверия». Его могут инициировать либо сами уполномоченные хранители знаний, либо другие гонцы смерти, но их число должно доходить как минимум до десяти человек.
– То есть Вотум Недоверия – это не сам заговор против Верховного повелителя силы, а процесс объединения знаний, который проводится против его воли или желания? – удивилась Рубин.
– Именно, – кивнул Ордерион. – В последний раз Вотум Недоверия члены ордена приняли сто два года назад, и тогда повелители силы, вооружившись всеми знаниями о мане, практически уничтожили орден в междоусобной войне за власть и господство. Больше в истории ордена таких примеров не было.