Рубин
Шрифт:
– А если бы у меня не было никакого дара? – спросила его Рубин, хотя в душе уже знала ответ на свой вопрос.
– Тогда бы ты довольно быстро стала вдовой. – Он пожал плечами.
– Дурак! – прокричала разгневанная Рубин. – А что бы я испытала при этом, ты подумал?!
– А что бы ты при этом испытала? – спросил Ордерион и поднял глаза, впиваясь взглядом алых глаз в ее лицо.
Рубин почувствовала себя дурой. Она едва не проболталась, что была бы раздавлена горем. А он как будто только этого признания от нее и ждал.
– Ярость, – ответила Рубин и отвернулась. – Ты дал слово, что позаботишься обо мне и никому
– Беспокоишься, что, если меня не станет, твоя жизнь окажется под угрозой? – Он нахмурился и, кажется, рассердился.
– А я не должна об этом переживать? – Рубин едва не рассмеялась. – В отличие от тебя, я хочу жить! Несмотря ни на что! – в укор заявила она.
– Ну, на моем месте ты не была. Так что и понять вряд ли сможешь, – обронил он, проводя рукой и возвращая стену перед библиотекой на место.
– О, я ранила нежные чувства принца. – Рубин прижала ладонь к груди. – Прости меня, избалованную и бездушную принцессу, которую растили только для того, чтобы выгодно выдать замуж и обязать пожизненно зависеть от мужчины, перед которым вынуждена раздвигать ноги! – закричала она, снова теряя над собой контроль. – Ни прав, ни воли – ничего! Только наука, как этого самого мужчину ублажить, чтобы он имел как можно меньше фавориток и шлюх! Ведь фаворитки способны влиять на суждения, а от шлюх легко болезнь подцепить!
Ордерион, услышав ее откровения, отшатнулся.
– Тебя учили ублажать? – сдавленно прохрипел он.
– Да! – выкрикнула Рубин. – Сурими, моя фрейлина, водила меня по тайным коридорам и показывала через отверстия для подглядываний, чем занимаются гости замка с развратницами. А потом объясняла мне, что именно я видела и как это правильно делается. По возвращении с очередной «прогулки», – Рубин показала кавычки, – Сурими шла на кухню и приносила оттуда очищенную морковку. И я показывала, как буду давиться органом мужа, пока тот будет стонать! – в отвращении прокричала она. – Вот какой была моя прекрасная и беззаботная жизнь! Теперь я здесь. По твоей вине, кстати. До Звездного замка Турема от заставы был всего день пути, но ты отказался сопроводить меня. Конечно, причину ты быстро придумал, но на самом деле тебе всего-то хотелось заполучить в свою постель красивую, наделенную даром самозванку. Да, – вскинула руки Рубин, – самозванка оказалась принцессой. И зная, что ничего хорошего меня в Белом замке не ждет, ты все равно привез меня сюда! Вот и вся правда о нашей с тобой истории! Я благодарна тебе за то, что ты позаботился обо мне в пути и сейчас защищаешь меня перед отцом. Но ты знаешь, зачем это делаешь, ведь тебе внезапно захотелось жить. Так что не смей попрекать меня желанием выжить во что бы то ни стало! У нас с тобой одни цели, и ни один из нас ни перед чем не остановится, чтобы их достичь!
Он смотрел на нее, не моргая, не то пораженный ее признанием, не то уже переваривая его. А потом отвернулся и откашлялся.
– Что ж… – Ордерион направился к двери. – Полагаю, ты устала и хотела бы отдохнуть после… нашей прогулки.
Рубин стояла как вкопанная, наблюдая за тем, как принц идет к двери и открывает ее настежь.
– Обед тебе принесут… в покои, – каким-то рваным голосом произнес он. – И ужин тоже.
«А потом придешь ты?» – хотелось спросить ей, но она молчала, глядя на него. Весь гнев как рукой сняло.
Рубин подобрала подол и вылетела в туннель. Неслась вперед со всех ног, даже не заботясь о том, следует за ней Ордерион или нет. Поднялась по лестнице и выскочила во внутренний двор. Пересекла его. Один коридор, другой, третий, переходы, лестницы-ступеньки… Пока, наконец, не оказалась у двери в свою опочивальню. Открыла ее, заскочила внутрь и закрыла, даже не зная, стоял Ордерион за ее спиной или нет.
Обернулась. В покоях она одна. Рубин прижала ладонь к губам, силясь не зарыдать. «Хватит лить слезы! – душила мыслями саму себя. – Хватит, Рубин! Не время реветь! Время выживать!»
Перед глазами возникло лицо Сурими, смотрящее в пустоту. Голова фрейлины елозила вверх и вниз, пока Рубин сидела на лошади и смотрела на это…
– А-а-а! – закричала Рубин, пытаясь унять непрошеные воспоминания. – А-а-а!!! – Она сжала кулак, желая почувствовать в руке тяжесть камня…
«У тебя вся жизнь впереди, – шептала Сурими, умирая у нее на руках. – Доберись до заставы засветло и живи».
Принц стоял у двери, которая только что захлопнулась перед его лицом. Ордерион вообще не был уверен, что Рубин видела его. Слишком быстро она пронеслась в свои покои.
А он… Он чувствовал себя подонком, который ее совратил и обманом заставил сюда приехать. О чем он думал? О ее безопасности или о себе?
«О чем ты думал?» – повторял он мысленно, пытаясь дать однозначный ответ, но его не было.
Ордерион отступил на шаг, затем еще на один, а потом развернулся и ушел.
Глава 17
Весь остаток дня принцесса провела в покоях и долго не могла уснуть, ожидая, когда же явится Ордерион, чтобы нагло раздеться посреди спальни и нагим забраться под одеяло. Она все ждала и ждала, а Ордерион все не приходил… Масляная лампа на стене догорела и погасла, погрузив спальню во мрак.
«Значит, все же впечатляющая речь про подглядывание и необходимость вставлять в рот морковку супруга и правда поразили его», – сделала вывод принцесса и накрылась одеялом с головой.
Она проснулась от странного звука, как будто кто-то ломился в дверь ее покоев, но ему не открывали. Рубин накинула на плечи пеньюар и вышла в будуар.
– Ваше высочество, с вами все в порядке? – кричала из коридора взволнованная Азагриэль.
Рубин перевела взгляд на диван: Ордерион лежал на нем, укрытый пледом, с подоткнутой под голову подушкой, и внимательно смотрел на дверь.
– Ваше высочество!
Голос служанки вывел Рубин из ступора.
– Чего ты хочешь? – громко ответила она.
Азагриэль умолкла и перестала стучать.
– Я позже зайду, – промямлила она и, судя по шуршанию юбки, удалилась.
Рубин уставилась на ключ, торчащий из замка. Умно. Ордерион, явившись ночью со своим пледом и подушкой (наконец-то!), запер дверь на ключ. Только отчего же он еще вчера так не поступил?
– Доброе утро, – произнесла Рубин, обращаясь к Ордериону.