Розыск
Шрифт:
А в его, Волкова, положении? Ногу вывихни – конец. В болотину провались – тоже конец! Сколько километров еще шагать, что впереди ждет – кто знает!..
Нет, одному в тайге и несподручно и страшновато!
«Во-во! Ходи, ходи! Доходишься!.. – неожиданно поддакнул внутри Волкова какой-то человечек. – Вишь во-он тот ельничек, что впереди чернеет? Торопишься ты, парень, туда, бежишь со всех ног, а, может, смертушка-то твоя тебя там как раз и поджида-ат! Поди, притаился там Рыбаков, ждет, когда подойдешь на верный выстрел. Пошевелит пальцем – и конец тебе придет!
Он был страшно осторожен и многоопытен, этот человечек. Точно такой же, наверное, сидит в каждом из нас, но узнаем мы о его существовании только тогда, когда немножко трусим.
«Хватит ныть, без тебя тошно! – осадил его Олег. – А на фронте, что, легче было? Там не один ствол – тысячи, и все в тебя целят! Разве бате моему и товарищам его легче было? Да в тысячу раз тяжелее, а выстояли! Ты пойми, дядя, что же получится, если все только и будут делать, что за чужие спины прятаться? А?
Конечно, жизнью своей никому рисковать неохота. Но ведь надо! Если не я, не другой, то кто же?! Чей верх выйдет?.. И так на земле и трусости, и равнодушия развелось предостаточно! А таких «благоразумных», как ты, я уже встречал. И не раз… Человека у вас на глазах убивать будут – не подойдете! За девчонку не заступитесь! «Мне что, больше всех надо?» – вот ваш девиз! «Есть же милиция, дружинники, наконец…» – рассуждаете! Как будто у того же милиционера еще пара жизней в запасе!.. Но вот когда с вами, не дай бог, что-нибудь случится – тут уж извините! Тут уж вы глотки дерете! «Безобразие! – кричите. – Куда только милиция смотрит!»… Будто не в своем доме живете, не в своей стране, а так, в туристическую поездку прибыли!..
Так что не возникай, дядя, не из пугливых мы! – строго предупредил Олег своего неожиданного попутчика. – Я военный, а этот Рыбаков – враг. Народу моему враг и мне лично. Он же фашист, по-другому и не назовешь! А может, и хуже фашиста, потому что вроде свой, русский, но на наш народ и на законы наши плюет! Этот гад на любое зверство пойдет, чтобы сытно жрать, пить и всякие там утехи иметь!
А раз так, то мой долг задержать его во что бы то ни стало, пока он не успел других бед натворить! И я свой долг выполню. Вот тебе весь мой сказ, дядя!»
Наконец-то гибник кончился!
Волков спустился в заболоченную низинку, по которой бежал ручеек, остановился на зыбком его берегу и вволю напился.
Вода была студеной и прозрачной, но на вкус отдавала железом и древесной гнилью…
Спустя полчаса он все-таки добрался до ельника, казавшегося таким близким, но до которого пришлось идти и идти…
Да-а! Это был не просто ельник, а какой-то чертов ельник! Молодые деревья в нем росли так плотно, что приходилось постоянно заслонять лицо ладонями, чтобы не повредить глаза.
Хвоя была влажной, и комбинезон, моментально впитав воду, стал холодным и тяжелым. Олег на какое-то время увлекся поисками мало-мальского просвета в плотной массе ельника, лапы которого надоедливо и пребольно хлестали по лицу, рукам, ногам, и…
Когда он опомнился, следы Рыбакова исчезли… Напрасно Волков ползал между
Возвращаться назад и начинать поиск с кромки леса означало только убить время. Тем более, что сумерки сгущались все сильнее.
– Вот черт! – в сердцах выругался Олег. Немного поразмыслив, он принял решение идти по компасу строго на юг – вряд ли Рыбаков надумает изменить направление. Другого выхода не было.
– Вперед! – скомандовал себе Волков и, сориентировавшись по компасу, снова начал пробиваться через чащобу, попеременно, как боксер в глухой защите, выставляя перед собой локти.
Он злился на свою неосмотрительность, психовал, но его борьба с треклятым ельником отняла столько сил, что когда выбрался на открытое место – не было уже ни злости, ни каких-либо других чувств, кроме отупения, усталости да желания растянуться на земле…
Но Олег пересилил себя и двинулся дальше.
Он знал, что стоит только поддаться минутной слабости, прилечь, и уже никакая сила не сдвинет его с места, пока он хорошенько не выспится.
Вообще с ним творилось что-то неладное… В горле пересыхало так, будто он наглотался цемента, голова горела и кружилась, мучительно хотелось спать.
Даже когда он останавливался, ноги предательски подгибались и дрожали.
«Уж не заражение ли?.. – подумал с тревогой он, . для чего-то ощупывая заскорузлую от крови повязку. – . Только этого еще не хватало!»
Полез в нагрудный карман комбинезона и, вытащив упаковку олететрина, проглотил сразу четыре таблетки.
«Как-никак антибиотик, может, оклемаюсь…» – успокоил себя Волков.
Он машинально взглянул вперед, словно прикидывая, сколько же осталось еще шагать, и ему вдруг показалось, что в надвигающейся темноте мигнул красноватый огонек.
Пригляделся получше. Нет, не показалось!
– Неужели костер?! – удивился и обрадовался Олег.
Глава 15
Да, это был костер.
Он горел по ту сторону дороги, возле вагончика бытовки, и его красноватые отблески плясали на стеклах кабин МАЗов, стоящих неподалеку. Машины были лесовозные, без кузовов, с длинными анкерными прицепами.
Эти лесовозы напоминали стадо каких-то огромных диковинных зверей, вышедших из чащобы на свет костра и застывших в нерешительности. Казалось, стоит только крикнуть или хлопнуть в ладоши, как они сорвутся с места и тяжелым, глухим стоном отзовется земля под их ногами…
У костра Волков разглядел двоих людей. Они сидели друг напротив друга, пили чай из кружек и, судя по жестикуляции, разговаривали. Один из них был в бело-красной куртке, и Олег понял, что это и есть Рыбаков.
Как было бы здорово услышать, о чем говорит преступник со вторым человеком, по-видимому сторожем! Но подойти поближе к костру Волков не решился – от края тайги, где он залег за пнем, и до самой насыпи шло открытое место – вырубка. Бандит мог заметить его и подстрелить, как куропатку…