Розыск
Шрифт:
– Ознакомься, Федор, и распишись в качестве понятого.
– В качестве кого? – переспросил сторож. – Это что же выходит? В свидетели я попал, что ли?
– Выходит, так… – улыбнулся Олег. Он уже на первый раз сталкивался с этим распространенным среди таежников паническим страхом перед словом – «свидетель». На медведя с одним ножом ходят, а вот в свидетели…
Признаки такой же «болезни» были налицо и у Федора.
– Ну чего ты оробел? Что тут страшного? – спросил у него Волков. – Все просто – читай акт, сверяйся с вещественными доказательствами, они
– Не-е, не могу я этого подписать! – осторожно, но решительно отодвинул от себя бумаги Певнев.
– Это почему? – удивился Олег.
– Права такого не имею. Выпивал я, понимаш, с ним вчера… Краденым, выходит, угощался! Вообще, понимаш, обмишулился я! В дружки-приятели к бандюге попал..
– А ты как думал? – усмехаясь, перебил его Рыбаков. – Пил, жрал со мной, а начальник – мужик дотошный, все подсчитал! Теперь с тебя, голубь, все через суд вывернут! Так-то.
– Не паясничайте, Рыбаков! – оборвал его Олег. – Прекратите!
– Молчу, начальник, молчу-у-у! – дурачась, поднял руки над головой тот.
– Ишь ты! Пулю схлопотал, а не унимается!.. – с любопытством посмотрел на Рыбакова сторож. – Товарищ Волков, а можно узнать, че он такого натворил?
– Что натворил? Да, считай, весь уголовный кодекс собрал. А вчера утром участкового тяжело ранил и сообщника своего убил.
С тобой вот только не повезло – промахнулся! – усмехаясь, произнес Рыбаков. – О чем искренне сожалею…
– Да че он, сдурел? Зверь, понимаш, такого не сделат – переводя взгляд то на Рыбакова, то на Волкова, словно пытаясь понять, кто же из них говорит правду, а кто шутит такими страшными вещами, недоумевал Певнев. – Может, он по пьянке, понимаш? А?
Видимо, в его небогатой событиями жизни еще никогда не было встречи с преступниками и поэтому ему казалось, что они должны чем-то отличаться от остальных людей, выглядеть как-то иначе, чем тот, с которым он недавно делил и еду и ночлег…
– Да нет, Федя, не по пьянке. Он, в принципе – спортсмен, почти не пьет. Просто натура у него такая: ради своей шкуры ни перед чем не останавливаться.
– Э-э, начальник, брось мне морали читать! Что ты про меня знаешь?! – подал голос бандит из своего угла. – За свои грехи как-нибудь сам отвечу!
– Что ж, ответишь. Сполна, – спокойно пообещал Олег.
– Давайте-ка мне акты, подпишу я, – вдруг решился сторож.
– Подпишите и вы, Рыбаков, что претензий к задержавшему вас лицу не имеете, – предложил Волков беглецу.
– Пошел ты! Ничего я тебе подписывать не буду! – внезапно рассвирепел тот. – Калекой сделал, а я ему – «претензий не имею»… Имею!
– Ну это дело ваше, можете не подписывать, – официальным тоном предупредил бандита Олег. – Так и напишем: задержанный от подписи отказался.
– Пиши, пиши, писатель!.. – огрызнулся Рыбаков. Волков дооформил
– А что это шоферы сегодня не торопятся? Время – половина девятого, а их все нет. К какому же времени они обычно подъезжают?
– Обычно-то часикам к восьми, – ответил тот. – завтра к восьми утра будут как штык.
– Как завтра?!
– Дак седни-то выходной, воскресенье. На какой ляд-то им ехать? Напашутся еще за неделю, успеют… – прихлебывая чай, пояснил Федор.
– Ты что, шутишь?! – даже вскочил со своего места Олег. – Да у меня же товарищ о тайге тяжело раненный! Один! Мне же в поселок на связь надо! Как же я могу завтра ждать, подумай!
Он представил себе, что Кандычеву, возможно, уже совсем обессилевшему, придется еще сутки быть одному, без всякой помощи, и от собственного бессилия чуть не заплакал.
– Ну нет, так нельзя, Федя! Понимаешь, нельзя! Надо что-то придумать… Он же в тайге один, раненый, понимаешь ты – оди-и-ин! – тряс Волков за грудки ни в чем неповинного парня.
И тут Олега осенило, пришло единственно верное решение!
– Слушай, друг, дай, пожалуйста, машину! – как можно проникновеннее попросил он сторожа. – Ты не бойся, я любую технику отлично вожу! У меня третий класс, права есть, все чин по чину… Только с собой я права не взял, забыл… Так что уж поверь, Федя, на слово!
– Не-е! Ты че? Машины-то не мои, леспромхозовские! – замотал головой сторож.
– Ну а я не государственный человек, что ли? Разве дело у меня не государственное? – старался убедить Олег Певнева.
– Так-то оно так, понимаш!.. Дак, обратно, влетит же мне…
– Нет, вы только посмотрите на него! Ему влетит! – горячился Волков. – Там человек погибнуть может, а он…
– Да что ты, начальник, в натуре, с этим жлобом базаришь? Дай ему в рог и забирай любую машинеху! – неожиданно перебил его Рыбаков.
– Ты ето… Ты молчи, бандюга, не с тобой разговор, понимаш! – вдруг прикрикнул на него Певнев. – Сами разберемся! Эх, была не была! Пойду дизелюху заводить…
– Ну вот, давно бы так! – обрадовался Волков. – Ты не волнуйся, Федя, я тебе расписку оставлю, что машину взял по крайней служебной необходимости… Только постарайся побыстрей технику подготовить, ладно? Горючку проверь и все такое. А я пока «вещдоки» соберу…
Через несколько минут МАЗ, басовито порыкивая двигателем, подрулил к вагончику.
Когда все было готово и связанный Рыбаков уже сидел в кабине, Олег подошел к сторожу – попрощаться.
– Ну что, Федор? Спасибо тебе за все! Извини, если что не так было… Машину в поселке кому передать?
– Да че ее передавать-то? У конторы поставишь, да и дело с концом… Хозяин-то мимо не пройдет.
– Понятно… Расписку я тебе на всякий случай написал, на столе она. Да, чуть не забыл, повиниться хочу… Я когда во-он в том МАЗе ночь коротал – перекусил тем, что в бардачке нашел. Кусок сала взял, сухари, чай… Голодный здорово был! Так что передай хозяину мои извинения. Ладно? Может, денег оставить, у меня немного есть?..