Розыск
Шрифт:
– Раз надо – значит, надо, какой разговор! Как-никак ты мой оперативный начальник… А местечко это далеко? Ночь ведь на носу.
– Недалеко. Минут тридцать – сорок лету… Кедровая падь называется… Там на берегу пожарная наблюдательная вышка есть. Здоровенная – метров под сорок в высоту… Вот я и смекаю, а не понаблюдать нам часок-другой – нет ли где огонька? Без костра-то ночью преступники не обойдутся, ведь холодно!.. Ну как, идет?
– Просто, как хозяйственное мыло! Я бы до такого ни за что не додумался!
– Чего? –
– План, говорю, простой, но гениальный! – рассмеялся Олег. – Во-от такой план! – поднял он вверх большой палец.
«Лету» до Кедровой пади оказалось не полчаса, как предполагал участковый, а все два. Лейтенант, видимо, выпустил из вида, что «ветерок» против «вихря» действительно не мотор, а «фукалка».
Подплыли к пади уже в абсолютной темноте. Над рекой стоял белесый туман, и Волков, как ни силился, не смог разглядеть вышки.
Но Кандычев, по одному ему ведомым приметам, безошибочно отыскал тропинку, и вскоре они оказались у цели.
– Давай за мной! Только не оступись – лететь долго придется, – предупредил лейтенант и, шурша полами плаща, стал проворно подниматься по лестнице.
Вышка была связана добротно, но ступеньки лестниц подгнили, а кое-где и вообще отсутствовали. Кандычеву приходилось пробовать на крепость почти каждую ступеньку.
Чем выше они поднимались, тем сильнее раскачивалась вышка в такт движения их тел. Ощущение было не из приятных…
Наконец поднялись на верхнюю площадку. Кандычев осторожно закрыл крышку люка и, переводя дыхание, предложил:
– Садись, располагайся поудобнее, Олег! Мал-мал кислородом дышать будем.
Он взялся за перила, ограждающие площадку, потряс их, убеждаясь в надежности, потом присел, привалившись к ним спиной.
Волков сел рядом и стал всматриваться в темноту.
Внизу, под налетающими порывами ветра, глухо роптала тайга. Куда ни кинь взгляд – ни огонька, ни проблеска света – только черная темень. На душе сразу стало как-то неуютно, появилось ощущение собственной незначительности среди ночной стихии. Кто они с Петром по сравнению с этим глухо стонущим внизу океаном тайги? Песчинки! Скорее даже – пылинки!..
Кандычев полез в карман своего дождевика, вытащил сверток и, зашуршав газетой, развернул у себя на коленях.
– Питайся, чем бог послал! – протянул он Олегу ломоть каравая и кусок сала.
Домашней выпечки хлеб был настолько душист, а сало так аппетитно попахивало чесноком, что у Волкова невольно потекли слюнки. Только сейчас он почувствовал, как проголодался.
Свою порцию Олег уничтожил так быстро и жадно, что Кандычев расхохотался:
– Э-э, браток! Ну ты и даешь! Сальцо-то с благоговеньем есть надо, как мой дедок говаривал! А то и вкуса по-настоящему не успеешь понять!
– Поздно! – развел руками Волков. – Хороша кашка, да мала чашка!
– Эт-то точно! Ну да не расстраивайся. Бери Катьшу
Некоторое время молчали. Кандычев чиркнул спичкой и, прикрываясь от ветра полой плаща, раскурил папиросу.
А Олег думал о Кате. Обидел он ее все-таки, хоть и не хотел!.. Не надо было ей про тот злосчастный ремень говорить. Послали бы какого-нибудь паренька в Глухарную, и дело с концом… Интересно, благополучно ли Катя добралась? Что сейчас делает? Спит, конечно…
Волкову вспоминался их путь от Глухарной до Петрово, разговор…
Действительно, какая же славная она, Катюша! А обидел он ее зря, зря…
Веки Олега потяжелели, мысли сладко путались, он чувствовал, что засыпает.
– Эге-е, браток, да ты никак закемарил? – толкнул его под бок Кандычев. – Жалко, я чайку не догадался прихватить! Чаем-то сон в один момент бы разогнали!.. Слышь, а собственно чего нам обоим мучиться? Давай-ка ночь поделим. Часика по три передремлем – завтра все легче будет!.. Так что ложись, поспи, я пока не хочу.
– Не-е, тогда давай на спичках бросим, чтоб по-честному! – запротестовал Олег.
– На спичках так на спичках… – полез в карман лейтенант. – Тяни! Короткая дежурит.
Волков потянул. Выпала ему целая спичка – «длинная».
Притворно вздохнув – судьба, мол, он положил голову на брус, окантовывающий площадку, подогнул ноги и засунул руки в карманы телогрейки.
Уснул он почти мгновенно – будто провалился в черную теплую глубину…
Слегка поскрипывала вышка, внизу шумел ветер в кронах деревьев, а Олегу снилось море, горячее южное солнце и Катя, выходящая навстречу ему из воды, вся в блестящих радужных капельках…
На море Олегу еще никогда не приходилось бывать. Но он видел много фильмов, где точно так показывали минуты счастливой любви… Может быть, поэтому его воображение рисовало именно эту картину?
– Катя, Катенька! Прости, пожалуйста, я был неправ, неправ… – шевелил Олег губами во сне.
Кандычев посмотрел на него, улыбнулся и переломил в пальцах свою спичку. До этого она тоже была целой…
…Прошло часа полтора.
Жалея вымотавшегося Волкова, лейтенант, наверное, позволил бы ему поспать еще пару часов, если бы…
– Эй, Олега, кончай ночевать! – затормошил Кандычев спящего. – Подъем!
– Я сейчас, сейчас… – пытаясь разлепить тяжелые веки и массируя затекшую шею, спросонья забормотал Волков. – Вот ведь как разоспался! Ты ложись, я подежурю…
– Да нет, браток, не время сейчас спать! – возразил лейтенант. – Глянь-ка налево! Примечаешь что?
Олег потер тыльной стороной ладони глаза, посмотрел в темноту, но ничего не заметил.
– Смотри сюда, на мою руку! – придвинулся к нему вплотную Кандычев.