Розыск

Удинцев Анатолий

Вода все прибывала.

Иногда у Олега появлялось даже нестерпимое желание повернуть назад, но он тут же подавлял свою слабость.

«Нет, только вперед! Вперед!! – приказывал себе Волков. – Не расслабляться! На тебя солдаты смотрят!»

И группа шла. С каким-то отупелым остервенением брели четыре человека в военной форме почти по пах в черной ледяной воде. А когда кто-нибудь из них оступался и падал, отражение луны и звезд потом еще долго дрожало и дробилось в кругах мелкой волны…

– Все! Не могу больше! Ну застрелите, застрелите меня! –

внезапно запсиховал солдат со странной фамилией Скворец. – Зачем бессмысленно мучиться? Да неужели вы не понимаете, что мы обречены?! Нас уже фактически нет! Вы понимаете – не-ет!!

На уговоры не было времени. Автомат и вещмешок Скворца уже давно нес Волков. Облегчить состояние этого дрогнувшего, сдавшегося прежде времени душой человека, казалось, было нечем…

– Иди, иди, дарагой! Фактычески, а?! Что, тэбе аднаму тяжело, да? Аднаму тэбе прахладно, да? Мавлянову нэ холодно, мнэ нэ холодно, товарищу прапорщику нэ холодно, да? – грубовато толкая его в спину, спрашивал Сохадзе. – Нэт, слушай, нэ паеду я к тэбе на свадбу! Нэ хачу видэть несчастный дэвушка, что жэной труса будэт! Иди, иди, дарагой! Нэ видэлывайся!!

Так прошла ночь.

Утро принесло некоторое облегчение. Вода стала заметно спадать.

«Похоже, мы выбрались на более высокое место. Или все-таки вода действительно убывает?» – попытался объяснить себе это явление Олег и дал команду позавтракать.

Собравшись в кружок, они молча съели по банке холодных консервов с подмокшим, а потому безвкусным хлебом и продолжили путь.

Шли тоже молча. До разговоров ли тут было, если вторые сутки нельзя ни прилечь, ни присесть?

Когда кому-то из группы приспичивало сходить по нужде, даже это приходилось делать стоя! Естественная в общем-то процедура становилась из-за невозможности уединиться чем-то унизительным, солдаты стеснялись друг друга.

К вечеру следующих суток им крупно повезло.

– Товарищ прапорщик, смотрите, смотрите! Кажется, островок! – возбужденно прокричал Мавлянов. – Урр-ра-а, ребята!

– Где?

Волков приложил к глазам бинокль, разглядывая то, что Мавлянов принял за островок. В воде лежала труба большого диаметра.

«Как попала она сюда? – думал Волков. – Скорее всего не довез, бросил на зимнике шофер какого-то плетевоза… Но как бы там ни было, на ней ведь сидеть можно! – Организую отдых!» – пришла мысль.

– Ребята, это подводную лодку за нами прислали! – пошутил сразу воспрянувший духом Скворец.

– Ну вот, а кто-то уже умирать собирался! – похлопал его по плечу Олег. – Вперед, мужики! Передохнем, обсушимся – и в дорогу. По моим расчетам, до баньки десять-пятнадцать километров осталось… Вот так-то, скворушка-скворец!

До трубы добрались быстро. Мигом вскарабкались на ее выступающую из воды поверхность, смеялись, шутили, а Мавлянов даже любовно погладил посыпанную конопушками ржавчины сталь.

Потом все спали. Вернее дремали сидя, привалившись друг к другу спинами. А тех, кого хоть на мгновение перебарывал глубокий, как обморок, сон, ждала немедленная

расплата – падение в воду.

Не избежал этого и Волков.

Утром пришла новая беда. У Мавлянова поднялся сильный жар. С него сняли автомат и вещмешок, но уже через час пути он совершенно выбился из сил и его пришлось тащить на себе. Мавлянов постанывал и что-то быстро-быстро говорил по-узбекски. Наверное, бредил…

И все-таки они вышли!

К полудню показалась желтая полоска песчаного берега и темно-зеленые кроны сосняка над ней…

А что было потом?

Мавлянова три месяца лечили в госпитале: что-то серьезное с легкими. Бесконвойника нашли. В деревне, что была всего в пяти километрах от колонии. Пьянствовал у знакомой вдовушки.

Ноги, конечно, никому не ампутировали. Рябцеву за тот случай здорово влетело от Богатова, а у Олега нет-нет да и заноют к непогоде коленные суставы…

«Черт возьми, – оторвался от воспоминаний Олег, – ну кто же все-таки этот второй, в сапогах сорок пятого размера?..»

– Степан Формосович, а теперь с милицией соедините, пожалуйста! – донесся до Волкова голос девушки. – Нет, нет, не Кандычев. Тут другой товарищ – военный…

Олег взял трубку радиорелейки. В ней что-то побулькивало, шел сильный фон усиления.

– Дежурный по отделу капитан Тарасов! – наконец услышал он.

– Здравия желаю, товарищ капитан! С вами говорит начальник розыскной группы прапорщик Волков. Вчера ночью здесь, в Петрово, совершена кража из магазина потребкооперации. Да, да. Со взломом, это совершенно очевидно! Лейтенант Кандычев просил передать, чтобы вы были на связи. Что? Нет, нет! Минут через десять он доложит вам все подробно… Понял. Понял, передам. А меня, пожалуйста, соедините с Сасово – срочно нужно! Запишите телефон коммутатора…

– Вас понял, ждите, – послышалось в трубке, после того как Олег назвал номер.

Несколько минут пришлось ждать. Волков волновался и уже в который раз, под участливым взглядом девушки-счетовода, вытирал пот со лба – кто-то там ответит?!

– Говорите!.. – послышался наконец голос дежурного по отделу. И тут же другой, значительно ослабленный расстоянием:

– Майор Лукашов, слушаю вас…

– Товарищ майор! – откровенно обрадовался Олег, услышав знакомый голос заместителя начальника штаба. «Ну, как гора с плеч!» – Докладывает прапорщик Волков!

– Кто, кто? – видимо, не расслышал майор.

– Прапорщик Волков! Я нахожусь в Павлово! Вы меня поняли? В Пав-ло-во!.. Пока не задержали!..

– Понял, понял тебя, Волков! Задержали в Павлово!

В голосе майора чувствовалась радость и облегчение. Олег наверняка знал, что уже по меньшей мере двое суток Лукашов не отходит от телефонов и спит урывками подле них, составляя себе из стульев «царское ложе».

– Вы не-пра-виль-но меня поняли1 Пока не задержали, но есть кое-какие новости! Названия населенных пунктов буду давать кодированные – у меня половина связи идет по воздуху… Вы меня слышите?