Розыск
Шрифт:
– Да уж лучше бы пил! – как-то совсем по-бабьи вздохнула та. – Жадный без меры был. А узнала об этом после времени… Эх, правду люди говорят – чтобы человека узнать, мало и пуд соли съесть!
– Так оно… – начал было Волков и тут же про себя чертыхнулся – заговорил совсем как дед Сюткин! – Ну да не беда, Катенька! Найдешь еще себе человека по душе. Как говорят: «Какие твои годы!»
– Где его искать-то? – снова вздохнула Катя. – У нас в Глухарной и парней-то нет… Ой! А что это я с вами разболталась, как с подружкой задушевной?! – спохватилась
– Да что вы, Катя? Разве я хитрый?.. А потом, по себе знаю, иногда с чужим человеком лучше пооткровенничать, чем с тем, кого близким считаешь.
– И то правда, – махнула рукой Катя. – Да вы не подумайте, я ни о чем не жалею. Не горе ведь это, а так, дурость моя собственная… А вы, Олег Николаевич, все равно, – хи-трук! – лукаво блеснув глазами, сказала она. – Но да и я тоже хитренькая!..
Она повернулась к Олегу и, перегнувшись в седле, неожиданно сильно хлестнула Орлика веткой по крупу:
– Нно-о! Пошел!!
Жеребец на секунду замер, потом встал на дыбы и понес Волкова стремительным наметом. Олегу показалось, что сквозь свист ветра до него донесся Катин смех – звонкий, как переливы серебряного колокольчика.
Глава 7
К селу Петрово Катя и Олег подъехали в первом часу дня.
Темно-зеленый кедрач, среди которого змеилась дорога, неожиданно расступился, и они выехали на вершину сопки.
С ее высоты село открывалось все разом, будто с низколетящего вертолета. Белели шиферные скаты крыш; издали казался совсем игрушечным, словно собранным из спичек, новый мост через глубокий овраг; неторопливо несла свои буро-зеленые воды река Конда, по левому берегу которой, на пойменном лугу, пестрыми пятнышками разбрелось стадо,
– Вон там, где флаг – сельсовет, – указала рукой Катя, – а дом напротив – это контора химлесхоза. Антенна возле него большущая, видите?
Дорога почти отвесно спускалась с сопки. Катя привстала на стременах – на спуске так было удобнее. Волков последовал ее примеру.
Когда подковы лошадей гулко застучали по плахам моста, взгляду открылась небольшая площадь между сельсоветом и конторой химлесхоза. Площадь эта упиралась в здоровенную, по-видимому еще дореволюционной постройки избу, над которой виднелась вывеска «Магазин».
Возле магазина пестрела толпа, в основном женщины и дети.
Человек шесть мужчин сидели особняком на штабеле бревен и покуривали.
– Эх, завезли товар, наверное, а я денег с собой не взяла! – чисто по-женски расстроилась Катя. – Вот дуреха!
Но, подъехав ближе, она поняла, что не в завозе товаров тут дело…
– Нет, тут что-то не то! Глядите, глядите, как участковый наш, Кандычев, суетится? Поди случилось что? Ну верно, случилось! Смотрите – он фотоаппаратом щелкает! Олег Николаевич, давайте побыстрее! – заторопила она своего спутника.
Волков тоже успел заметить человека в милицейской форме.
Тот
Когда Катя и Олег спешились, он аккуратно положил аппарат на крыльцо и пошел им навстречу.
– А-а, Катерина-батьковна! Приветствую, приветствую! По каким делам пожаловали? Аль расписываться приехали?
– Да нет, Петро Матвеевич, с этим пока не тороплюсь. Все жду, когда твой брательник Федор мне предложение сделает! – улыбнулась Катя. – Знакомьтесь, человек к вам по делу.
– Если по делу, тогда ладно. А то украдут нашу первую красавицу, ответ-то мне держать… Лейтенант милиции Кандычев, участковый инспектор, – представился он, внимательно разглядывая Олега. – Зовут Петром Матвеевичем.
Светловолосый, с дерзкими, немного раскосыми глазами, выдававшими долю хантыйской или мансийской крови, поджарый и жилистый, он улыбался, но взгляд был цепок и внимателен, как у хищной птицы.
Форма на нем сидела ладно. Это впечатление не пор. тили даже неуклюжие резиновые бродни, перепачканные глиной раструбы которых висели, как уши африканского слона.
– Прапорщик Волков, начальник розыскной группы, – представился Олег и, достав служебное удостоверение, протянул его участковому.
– Порядок! – внимательно изучив документ, заключил лейтенант. – По Рыбакову, значит, работаешь? У меня тоже ориентировка из райотдела имеется.
– По нему, будь он неладен. Как сквозь землю провалился!
– Помощь какая нужна?
– Связь нужна. В штаб части обстановку надо доложить.
– Радиорелейка в конторе химлесхоза есть. Сеанс в три часа, передашь что надо.
– А пораньше никак нельзя? Срочно нужно, сам понимаешь…
– Нет, пораньше не получится, – помотал головой лейтенант. – После трех связь хоть круглосуточно будет, а раньше – никак… Мне самому связь позарез нужна – кражу со взломом кто-то завернул, – показал он рукой в сторону магазина. – В отдел сообщить надо. Еще какие трудности у тебя, говори, не стесняйся. Чем можем – поможем.
– Ремень генератора нужен. От «ГАЗ-53». На моем транспортере полетел…
– С ремнем поможем. Это дело поправимое… – лейтенант вытащил из кармана потрепанную записную книжку и, поведя взглядом по стайке мальчишек, замерших на почтительном расстоянии, крикнул: – Федьша! Кандычев! А ну ко мне!
Веснушчатый белобрысый Федька словно из-под земли вырос.
– На, братан, записку, жми к Никодимовичу на рембазу. Передай, чтобы ремень был. Срочно нужно.
Кандычев-младший взял записку, почему-то строго посмотрел на Волкова и вразвалочку отошел к пацанам. Сам он сделал какое-то важное сообщение, и вся ребячья ватага разом снялась с места и припустила по дороге.
– Ишь ты, как воробьи! – рассмеялся Волков.
– Верно, воробьи и есть! – согласился участковый, пряча в карман записную книжку. – Ну, твой вопрос решили. Теперь кражу надо распутывать.