Рожденные ползать
Шрифт:
Сегодняшняя прогулка явно не задалась.
К счастью, до отправления автобуса оставалось всего минут сорок. Этого хватало только для того, чтобы добраться на трамвае до автобусной станции и занять свои места в салоне «Икаруса».
Мы уже выходили за пределы Старого Города, когда Полина заметила туалет, находившийся возле старинных городских ворот.
— Мне нужно сюда, — сердито буркнула она и скрылась за дверями.
От нечего делать, я перешел на другую сторону узкой улочки, примыкавшей к крепостной стене и, стал разглядывать витрину сувенирного магазина. Затем, не найдя в ней ничего интересного, перешел к другой витрине, потом к третьей.
Полина, между тем, все не появлялась. До отправления автобуса оставалось тридцать минут — только-только, чтобы успеть. Я нервно расхаживал перед дверями туалета. Они хлопали, то, принимая, то, выпуская новых женщин, однако моей супруги среди них не было.
Оставалось двадцать минут — теперь только на такси. Меня захлестнула волна злости. Неужели на часы трудно посмотреть, что мы опаздываем!
Оставалось десять минут. Теперь, нас могло спасти только чудо — если автобус по каким-либо причинам задержится. Я метался по узенькой улочке, как тигр по клетке. Эх, был бы туалет мужским, уж я бы ее поторопил! Однако туалет был женским, что значительно ограничивало мои возможности. Тем не менее, я встал вплотную к дверям и, не обращая внимания на подозрительные женские взгляды, тихо позвал:
— Полина.
В ответ, где-то внутри, зажурчал опустошаемый сливной бачок и, опять тишина.
Ноль минут! «Все, автобус ушел!» — горестно подумал я. Но где же все-таки моя жена? Что столько времени можно делать в туалете? На смену злости на супругу за ее безалаберность пришло беспокойство.
— Полина!!! — наверное, последний раз здесь так орали, когда войска Ивана Грозного брали Ревель.
Никакого ответа. Только жирная ворона, испуганно взлетела с крыши соседнего дома, да несколько прохожих изумленно уставились на меня. Нужно было менять тактику. Пусть думают, что я пою. Просто у человека хорошее настроение. И я, сначала негромко, потом все громче и громче, запел на мелодию какой-то оперы: «Полина, Полина, Поли-и-ина!». Услышав мои завывания, напоминавшие стон смертельно раненого животного, вернулась назад ворона, вероятно в предчувствии легкой добычи. Однако дверь туалета даже не шелохнулась.
Еще десять минут прошло! Я внезапно вспомнил, что Полина жаловалась на плохое самочувствие. Может быть, она просто не может выйти сама? Тревога охватила меня с такой силой, что даже заломило в висках.
Прошло двадцать минут! Стало ясно, что у меня оставался только один выход — попросить кого-нибудь о помощи.
— Извините, — обратился я к высокой блондинке с лошадиным лицом, собирающейся посетить место общего пользования.
— Да? — удивленно подняла бровь женщина. Даже в этом единственном сказанном ею слове, сквозил сильный эстонский акцент.
— Извините, пожалуйста, не могли бы вы мне помочь?
— Че-ем? — плавно перекатился вопрос аборигенки.
— Почти час назад сюда вошла моя жена и больше не выходила. Просто не знаю, что мне делать. Не могли бы вы поискать ее в туалете. Зовут — Полина. Молодая такая, очень симпатичная. Пожалуйста!
Блондинка на секунду задумалась, потом молча кивнула головой и исчезла в дверях.
Со времени отхода автобуса прошло тридцать минут! Моя засланка, наконец, появилась на пороге.
— Ни-и-к-кого не-ету, — пропела она и засеменила прочь.
Как это, никого? Меня изумил результат ее поисков. Ведь даже не было слышно, чтобы она там внутри кого-нибудь звала.
Беспокойство, тем временем, сменилось чувством огромной вины. Ах, зачем я ругался с Полиной? Зачем ее обижал? И что мне теперь делать? Нет, нужно найти кого-нибудь, кто отнесется к моей просьбе с сочувствием. Кто сможет помочь по-настоящему. Это должна быть простая русская женщина с добрым лицом. Она — моя последняя надежда!
Прошло сорок минут! Мне удалось, наконец, перехватить полную женщину с простым и добрым славянским лицом. Я, волнуясь и запинаясь через слово, объяснил ей ситуацию.
— Конечно, — с готовностью согласилась она и зашла внутрь туалета.
«Полина! Полина!» Было слышно, как она громко выкрикивает имя моей жены. Однако, через пару минут женщина появилась, виновато разводя руками:
— Никто не откликается. Я во все открытые кабинки заглянула — никого.
Меня внезапно осенило. Правильно! Мне вспомнилось, как Полина жаловалась, что может вот-вот потерять сознание. Я представил себе, как она беззащитно лежит на холодном кафельном полу общего пользования в чужом городе. Любовь вспыхнула в душе с невиданной прежде силой. В моих глазах стояли слезы.
— Пожалуйста! Пожалуйста! — я молитвенно сложил руки. — Ей было очень плохо. Она, наверное, потеряла сознание и сейчас лежит там. Пожалуйста, проверьте закрытые кабинки тоже!
Женщина, какое-то время колебалась, но, увидев, что я чуть не плачу, вернулась назад. Сначала в туалете было тихо, потом раздался какой-то стук, сдавленный крик и затем чей-то возмущенный визг. Через секунду мой добрый ангел появился на пороге с красным смущенным лицом и, бросив на ходу: «Ее там нет!», почти, что бегом устремился прочь от меня.
Я посмотрел на часы. Они показывали, что наш автобус ушел уже пятьдесят минут назад. Не имея ни малейшего представления, что мне дальше делать, я обреченно опустился на бордюр тротуара. Это был конец!
Теперь, я точно знал, что не стронусь с этого места никогда. Может быть ночью, когда туалет закроется, нужно влезть туда и лично обшарить каждую щель. Если это не удастся, буду сидеть здесь день, два, неделю. Буду сидеть, как верный пес у тела умершего хозяина. Сидеть и выть на луну, пока не сдохну от голода и жажды. И тогда, может быть, видя мои ежедневные страдания и мою верность, жители Таллина установят на стене этого туалета бронзовую табличку, в память современным Ромео и Джульетте. На ней будут изображена красивая, но пораженная смертельным недугом девушка и, не лишенный некоторой привлекательности, суровый авиационный офицер. Надпись будет гласить: «Любовь техника — превыше смерти!». И обязательно на латыни. Со временем это место станет популярным. Здесь будут назначать свидание влюбленные, и принимать в пионеры. Сюда будут приезжать молодожены после Загса. Может быть, даже зажгут вечный огонь!
Внезапно, чье-то заплаканное лицо в толпе, показалось мне знакомым. Объект входил в городские ворота Старого Таллина и направлялся прямо к туалету. В одно мгновение, мое состояние несчастной любви сменилось крайней степенью бешенства. Я вскочил и бросился навстречу.
— Ты что, с ума сошла?! Я из-за тебя чуть ли не половину Таллина обесчестил! — заорал я на ходу.
При моем появлении, выражение скорби тут же сползло с лица «Джульетты». Еще секунду назад заплаканные глаза, засверкали адским огнем: