Рожденные ползать
Шрифт:
Пока шашлыки готовились, мы пропустили по одной. Самогон оказался довольно приличным, даже Юра хлопнул четверть стакана. Завязался непринужденный разговор. Я незаметно наблюдал за своей супругой. Мне нравилось, как она ведет себя в мужском обществе — спокойно, без тени флирта и, в то же время, очень дружелюбно и ровно со всеми. Мои друзья разошлись настолько, что даже решили нарушить традицию и третьим тостом, вместо обычного: «За тех, кто сейчас под крылом!», выпить: «За присутствующих здесь дам!».
Подоспели шашлыки, и мы жадно впились зубами в сочное мясо.
— Смотри, Полина, дождик-то все идет. Может, ты промокла или замерзла? Домой пойдем?
— Да, бог с ним, — отмахнулась она. — Кто там поближе, передайте мне, пожалуйста, еще один шампурчик.
— О, это наш человек! Надо принять ее в почетные техники, — разом взревели мужики. — За это будет следующий тост!
Сквозь легкую дымку опьянения я смотрел, как моя банда скачет вокруг единственной в нашей компании женщины. Даже Гусь, и тот, старался выбрать кусочек получше и предложить его Полине. Не понятно почему, но никакого чувства ревности у меня это не вызывало. Наоборот, мне было даже приятно то внимание, которое оказывали друзья моей жене.
— А давайте выпьем за удачу. Чтобы у нас всегда были деньги! — внезапно предложил Юра.
— Это тебе к Полине, — отозвался я. — Это она у нас может выигрывать в лотерею, когда захочет.
— Заливай, — усомнился Кроха.
Мне уже было очень хорошо и совершенно не хотелось спорить. Я сделал вид, что ничего не слышал и промолчал. Однако Гусько требовались уточнения:
— А миллион выиграть может?
— Ты что, Юра. Максимальная сумма выигрыша в советскую лотерею — машина «Волга», или 10 тысяч рублей, — внес коррективы пунктуальный Алик.
Все посмотрели на мою супругу. Она молчала, словно обдумывая что-то. И тогда я, решив приколоться, ответил за нее:
— Для нее — никаких проблем. Конечно, может. У нее вся семейка такая. Спорим, сейчас дождь перестанет идти?
— Думаю, что могу выиграть, но не хочу, — подала, наконец, голос Полина.
Кроха и Алик иронически переглянулись.
— Ребята, кончайте нести чепуху. Ведь мы же все комсомольцы, советские люди, — не выдержал Крохоборцев.
— Почему? — не обращая ни малейшего внимания на слова своего товарища, Юра продолжал пытать мою жену.
— Боюсь.
— Но почему?! — лицо Гусько выражало крайнее удивление. — Ты боишься денег?!
— Не денег, а желаний, — ответила Полина: — Моя бабушка говорила, что каждый может получить все, что захочет. Нужно только очень сильно захотеть. Но кто много получает — с того много и спрашивается. Таков закон. Поэтому, прежде чем попросить что-нибудь, там, наверху, подумай, сколько ты готов за это заплатить.
— Что за ерунда! — не сдавался наш четырехглазый друг. — За деньги люди душу продают. Да я все что угодно готов за них отдать! И не говорите мне про советские бредни, что не в деньгах счастье. Чем, ну чем же я могу заплатить?
— Ну, например, здоровьем. Своим или близких.
— У меня нет близких, — скривился Юра. Потом, немного
— А сколько ты хочешь денег? — поинтересовалась Полина.
— Миллион. Ровно миллион рублей.
— Заканчивайте свой дурацкий разговор, — устало попросил Алик. — У кого вы там наверху просить собрались? В ЦК? Или может быть, вы в бога верите? Давайте, в конце концов, выпьем. Уже устал поднятый стакан держать.
— Дай мне свою левую руку, Юра, — моя супруга, казалось, не слышала, что сказал Бармин.
Гусько с готовностью протянул ей руку ладонью вверх. В это время Полина высунула свою под дождь. Набрав немного влаги, она резко брызнула на подставленную Юрину ладонь. Теперь на коже дрожали несколько капелек жидкости. Гадалка стала внимательно их разглядывать. Со своими длинными темными волосами, шепча что-то про себя, она и в правду была сейчас очень похожа на цыганку. Даже Алик с Крохой замолчали и перестали ухмыляться, с интересом наблюдая за происходящим.
Через пару минут Полина оторвалась от ладони и неуверенным тоном заговорила:
— Ерунда какая-то получается. Даже если ты получишь деньги, то все равно их не увидишь.
Мы молчали. Лишь слышно было, как дождь, не переставая, барабанит по натянутым у нас над головой плащ-накидкам.
— А, кажется, поняла! — обрадовалась Полина. — Вот здесь капелька на линии зрения… Если ты найдешь миллион…, — она внезапно запнулась, словно подбирая нужные слова, но потом решительно произнесла свой вердикт: — Если ты найдешь миллион, Юра, то, скорее всего вскоре ослепнешь.
— Везет же людям! — первым пришел в себя Кроха. — И при деньгах и от очков избавится. А нас с тобой Алик в жизни один сплошной попенгаген.
Бармин от смеха прыснул в кулак.
— Ты сказала: найдешь? — Юра был потрясен. — Не выиграешь, а именно найдешь? Сашка уже говорил тебе о моей мечте?
— Какой мечте? — удивилась Полина. — Нет, я ничего не знаю об этом. Впрочем, что мы все время о грустном. Давайте лучше выпьем за любовь!
Мы, наконец, выпили и, разговор прекратился. Однако Гусь уже практически ни на шаг не отходил от Полины, предупреждая каждое ее желание и буквально заглядывая ей в рот.
Вернувшись в гостиницу, моя супруга внезапно зачихала, потом легла на кровать и объявила:
— Так и знала. Я — заболела! Ты вытащил меня прямо под самый дождь.
— Да я предлагал уйти. Ты же сама хотела остаться.
— Если бы ты был настоящим мужчиной и немножко думал о близких тебе людях, ты просто взял меня и увел в гостиницу. Самому нужно учиться принимать решения!
Я понял, что оправдываться бесполезно и замолчал. Каждое новое слово лишь усугубляло мою вину.
Полина была очень энергичной девушкой и основной русский вопрос: «что делать?», перед ней никогда не стоял. Жила она как бы в собственном, отдельном от мужа измерении, вспоминая о нем лишь тогда, когда со всей остротой возникал другой извечный вопрос: «кто виноват?» А возникал он регулярно.