Рожденные ползать
Шрифт:
Мы тоже продолжали свою работу. Закончив с правым колесом, взялись за левое. Краем глаза я наблюдал за вооружейниками. Вначале, они сняли и опустили на лебедке пушку, установленную под фюзеляжем, сразу за передней стойкой. Потом удалили искореженные куски металлической снарядной ленты, которые послужили причиной заклинивания. И, наконец, поставили пушку на место и подключили к ней какой-то прибор, протянув кабель от пушки в кабину.
Наш левый пневматик был почти готов, когда, внезапно, раздался раскатистый громовой удар, словно началась гроза. Сверкнула
Когда дым немного рассеялся, перед нами предстала картина, достойная пера Айвазовского, только от авиации. Самолет стоял, задрав хвост в небо, опираясь на два подъемника, установленных в районе основных стоек шасси. Своим носом МиГ упирался в землю, посреди лужи растекающегося гидравлического масла и осколков разлетевшегося вдребезги остекления «Кайры». Передней стойки шасси не было. Ее остатки вместе с обломками третьего подъемника, валялись метрах в двадцати на рулежке.
Первым пришел в себя Петров:
— Вова, ты, что америкосам продался? Сколько они тебе заплатили, гад?!
Начальник группы вооружения, все еще сидящий в кабине и белый, как полотно, наконец, пришел в себя и вылез наружу.
— Во, блин. Стойку отстрелили, — только и смог он выдавить из себя.
— Лучше бы ты себе яйца отстрелил! Тогда, по крайней мере, Тихону тебя не за что было подвешивать. А теперь, висеть тебе, как миленькому. Да и мне вместе с тобой! — орал Женька.
— Как же так? — продолжал соображать вслух Синицын. — Я же все проверил. Концевой выключатель «земля-воздух» стоял в правильном положении. Следовательно, пушка на земле не должна была выстрелить, ни при каких обстоятельствах.
— Аналогичный случай произошел в Тбилиси с тетей Сарой, которая до приезда в этот славный город, тоже не могла забеременеть ни при каких обстоятельствах, — Дед пнул ногой покореженный кусок обшивки и продолжил, все так же обращаясь к вооружейнику. — Ты что, не знаешь, что твой знаменитый выключатель работает только когда амортизаторы стоек шасси обжаты? То есть, когда самолет стоит на земле и давит на них своим весом. А сейчас, он стоял? Он же висел на подъемниках. Учи матчасть, Вова!
До Синицына, наконец, дошло. Не обращая внимания на стоящего чуть поодаль подчиненного ему солдата, тоже насмерть перепуганного, Вова опустился на корточки, обхватив голову руками:
— Все, крантец! Теперь — трибунал!
— Какой тебе трибунал, сволочь! Не довезут тебя до прокурора. Я тебя сам, лично, шлепну! — бегал вокруг изувеченного самолета Петров.
— Трибунал…, — продолжал, раскачиваясь, выть вооружейник.
— Успокойся, — Дед подошел и положил ему руку на плечо. — Если всех мудаков в ВВС сажать, то гайки крутить некому будет. А уж летать, и подавно.
— Значит, с должности снимут, — причитал Вова.
— Ага, сейчас. На твое место, можно подумать, очередь стоит. Все только и
мечтают, как на своем горбу бомбы таскать, — продолжал
В то самое время, когда мы бегали вокруг искореженного Женькиного самолета, к 16-му укрытию старшего лейтенанта Колесова подкатила машина. Это был передвижной авиационный дизель-генератор, установленный на шасси все того же мощного «Урала». Из кабины выпрыгнул Шувалов.
— Ну, что? Приезжал топливозаправщик? Керосин с самолета скачали? — первым делом поинтересовался он у своего подчиненного.
— Нет, так и не появлялся, — разочарованно развел руками Колесов.
— Черт! — выругался Славка и сплюнул на землю с досады.
Оба техника прекрасно знали, что МиГ не может идти в ТЭЧ с полными баками.
— А я думал, у тебя все готово, чтобы самолет буксировать. Вон, тягач чужой угнал. Он долго ждать не станет! — Шувалов ткнул пальцем себе за спину, где находился «Урал».
В ту же минуту с той стороны раздался жалобный голос:
— Товарищ старший лейтенант, не могу я больше стоять! Попадет мне! Меня уже полчаса, как в первой эскадре ждут!
Шувалов посмотрел на часы, потом вдруг решительно махнул рукой:
— Хрен бы побрал весь батальон вместе с Тихоном и этой гребанной службой! Колесов, давай, цепляй свою каракатицу. Без топливозаправщика обойдемся.
— Как это обойдемся? — не понял техник.
— Как, как? Каком к верху!
В то время, пока техник присоединял буксировочное водило к тягачу, Славка полез под самолет. Он открыл один из лючков в нижней части фюзеляжа, потом поколдовал там немного, и оттуда ударила упругая желтая струя.
«Открыл сливной клапан», — понял Колесов. — «Сейчас в укрытии будут керосина по колено!».
Не давая своему подчиненному опомниться, старший техник крикнул водителю:
— Трогай! Быстро! — и первым запрыгнул в кабину. Колесов последовал его примеру.
Зону второй эскадрильи и ТЭЧ разделяло несколько километров. Всю дорогу до пункта назначения Шувалов смотрел в зеркало заднего вида «Урала». За буксируемым самолетом тянулась длинная влажная полоса, вначале широкая, но постепенно становившаяся все уже и уже.
Когда машина затормозила у ворот ТЭЧ, от толчка на бетонку упали две последние капли. Это было все, что осталось от пяти с лишним тонн первосортного авиационного керосина.
В обеденный перерыв, мы вместе с Дедом, пошли в столовую. Небольшое опоздание, всего минут на пятнадцать, чуть не оставило нас без обеда. Из своих зон, приехали первая и третья эскадрильи, и теперь зал техстоловой был полон. Мы с трудом отыскали свободные места за столиком, где уже сидели два старших техника: Панин и Шувалов. Они с аппетитом поглощали суп, и Сашка рассказывал о сегодняшнем происшествии в звене. Шувалов внимательно слушал, время, от времени хлопая себя то по коленям, то по поверхности стола и, восхищенно матерясь.