Роза пустыни

Симмонс Сюзанна

— Безусловно, миледи.

— Подъем очень крутой, правда, миледи? — пыхтя от усталости, сказала Колетт, когда они с Али наконец добрались до входа в пирамиду Хеопса. — Как странно! Зачем древним строителям понадобилось сделать вход так высоко?

Али объяснил ей:

— И в древние времена боялись воров. Фараон опасался, как бы воры не разграбили сокровища, приготовленные для его потусторонней жизни. И те, кто строил эту пирамиду, постарались перехитрить грабителей, расположив вход в двадцати четырех футах к востоку от середины и

в пятидесяти пяти футах над основанием. Благодаря этому снизу отверстие было не видно.

— Они поступили очень хитро, — вступил в разговор лорд Джонатан, — но все-таки недостаточно хитро. Усыпальницу все равно разграбили еще в древности. Расположение входа стало известно еще во времена Христа. — Он покачал головой. — Потом эти сведения были утеряны и, согласно легенде, были заново открыты уже в девятом веке. Элизабет была зачарована.

— А что это за темная дыра? — спросила она, указывая на место неподалеку от них.

На этот вопрос ответил Али:

— Сын знаменитого Гаруна аль-Рашида пробил вход в пирамиду ради сокровищ, которые якобы в ней хранились.

Имя показалось Элизабет знакомым, но она никак не могла вспомнить, где именно оно встречалось ей.

— Гаруна аль-Рашида?

— Да, о Гаруне аль-Рашиде знают хотя бы по сказкам «Тысячи и одной ночи».

Элизабет захлопала в ладоши:

— Замечательно!

— Эта дыра — новый проход, который пробил его сын, халиф Сиамун, — сказал Али.

Колетт оживилась, как только услышала слово «сокровище». Она повторила вслед за Али:

— Сокровище?

Их проводник пояснил:

— Ходили слухи, что внутри пирамиды спрятан изумруд гигантских размеров. Конечно, там так ничего и не нашли.

Лорд Джонатан добавил:

— Некоторые по-прежнему считают, что в этой пирамиде есть потайные коридоры и неоткрытые усыпальницы.

Али подтвердил, что это действительно так.

Джонатан Уик со смехом сказал:

— А еще на одном из бесчисленных камней можно увидеть самый странный иероглиф из всех когда-либо обнаруженных в Египте.

Элизабет заглянула ему в лицо:

— И что он означает?

— Его можно перевести так: «Верх здесь».

Она рассмеялась:

— Древняя шутка!

Он тоже засмеялся:

— Совершенно верно.

— Пришло время войти в пирамиду, ситте, если вы готовы, — предложил Али.

— Я готова, — уверила его Элизабет, хотя у нее снова отчаянно билось сердце, а ладони, скрытые перчатками, были, как ей показалось, влажными от пота.

— Будьте осторожны, миледи. И вы тоже, милорд. Путь длинный и временами опасный, — предостерег их Али.

Пирамиду Хеопса считали одним из семи чудес света за ее гигантские размеры, однако Элизабет знала, что ее внутреннее устройство с переходами, коридорами, вентиляционными отверстиями, большой галереей и усыпальницей фараона тоже было чудом архитектуры.

— Сначала нам надо попасть в большую галерею. Она очень длинная и узкая, — сообщил молодой проводник. — После того как мы спустимся почти на сто футов по одному наклонному переходу, а потом поднимемся еще на сто шестьдесят — и все это в толще пирамиды, — мы доберемся до помещения, в которое

внесли фараона.

Они вереницей двинулись в проход.

Внутри пирамиды оказалось холодно.

Холодно и темно, поняла Элизабет с содроганием, когда они начали свой спуск в самое сердце великой пирамиды. Впереди, в каменном коридоре, держа в руке факел, ожидал их человек, закутанный в широкое одеяние с капюшоном. Примерно в сорока футах дальше, на самом краю полной темноты, стояла еще одна закутанная фигура с факелом. Дальше оказалась еще одна и еще… Их факелы служили единственным источником света в огромной каменной гробнице.

Элизабет старалась справиться с волнением и развеять страх, затаившийся в уголке ее сознания. Она слышала стук своего сердца и свое шумное дыхание, которое становилось все более и более затрудненным. Хотя потолок коридора находился достаточно высоко над ее головой, она остро ощущала присутствие многих тонн камня, нависавших над нею.

Элизабет всмотрелась вперед, в наполненный тенями переход, и не заметила, что шедшая впереди нее Колетт внезапно остановилась, как вкопанная. Элизабет невольно налетела на нее.

— Миледи…

— Что случилось, Колетт?

У молодой француженки отчаянно дрожал голос:

— Н-ничего.

— Нет, что-то случилось. В чем дело?

— Мне страшно.

— Страшно?

— Oui, миледи.

Элизабет невольно перешла на шепот:

— Чего ты боишься?

— Не знаю, миледи.

Служанка дрожала всем телом.

— Ты замерзла?

— Oui.

— Голова кружится?

— Oui.

— Тебе нехорошо?

— Oui.

— О Боже!

— Мне очень-очень жаль, миледи, но, кажется, у меня болезнь, от которой страдают некоторые люди, когда оказываются в закрытом помещении. Мне трудно дышать.

Элизабет ободряюще похлопала служанку по плечу:

— Постарайся успокоиться и дыши глубже.

Ее спутница застонала:

— C'est impossible [2] . У меня сердце вот-вот разорвется, миледи. Ноги меня не держат. Боже, я испортила вам посещение пирамид!

Элизабет прекрасно владела собой в критических ситуациях. Дома она часто успокаивала мать, или свою старшую сестру Каролину, или одну из служанок Стенхоуп-Холла. Она привыкла к тому, что некоторые женщины постоянно впадают в истерику. К счастью, она была не такой. Вот и сейчас ей очень пригодится умение не терять головы.

2

Это невозможно (фр.).

— Ничего, Колетт. Ты не виновата, — сказала она совершенно спокойно. — Бывает.

Али вернулся туда, где они остановились, а лорд Джонатан, шедший последним, быстро догнал их.

— В чем дело, ситте? Почему вы задержались?

— С вами все в порядке, Элизабет?

— Со мной все в порядке, — ответила она обоим мужчинам. — Но вот Колетт… Она плохо себя чувствует.

— Все дело в этом… месте, — всхлипнула француженка. — У меня такое чувство, будто стены наваливаются на меня!

Проводник воскликнул: