Россия - Разборка
Шрифт:
А каким торжественным было открытие агентства! Как тонко звенели хрустальные бокалы с французским шампанским, содвинутые в ознаменование того, что двое наших друзей, уважаемый господин Мухин и уважаемый господин Хохлов, обретают солидный социальный статус! Долго-долго этот звон стоял в ушах счастливых совладельцев агентства.
Примерно два месяца.
Каждое утро они являлись в офис и просиживали до вечера в ожидании клиентов, которые должны были выстраиваться в очередь, прочитав рекламу в газете "Из рук в руки". Клиентов за два месяца было трое. Первой пришла старушка, у которой пропал ее любимый кот. Двух
– Нет ли у тебя такого ощущения, что мы начали дело не с того конца?
Теперь офис стоял заброшенный. Торжественная, как на мэрии, вывеска была снята и пылилась в углу, а единственными живыми организмами были кофеварка и подключенный к Интернету компьютер, по которому и осуществлялась связь с внешним миром. Лишь изредка, когда намечались деловые встречи, наводился порядок, и офис обретал жилой вид.
Я просмотрел электронную почту. Ничего заслуживающего внимания не было. Потом сварил кофе и стал ждать.
...Первым появился Боцман с пачкой цветных снимков, сделанных телевиком возле офисов компании "Интертраст" и Народного банка. Снимков было с полсотни. Он разложил их на большом столе в приемной и предложил полюбоваться.
Сытые самодовольные лица, по большей части молодые, дорогие машины, костюмы от хороших портных. Холеные женщины, как из рекламных журналов. Было такое впечатление, что снято все это не в Москве, а где-нибудь за границей, в Швейцарии.
– Новая порода, хозяева жизни!
– обобщил Боцман с нотками классовой неприязни.
Пока мы рассматривали снимки, позвонил Док и сказал, что, если можно, он не приедет, так как на счет реабилитационного центра неожиданно поступили сорок тысяч долларов и нужно срочно выкупить кое-какие лекарства и договориться с немецкой фирмой о поставке инвалидных колясок.
– Деньги откуда?
– спросил я.
– От Народного банка. Я несколько раз забрасывал им просьбы. Все мимо, а вот поди ж ты. Даже не ожидал.
– Может, они вспомнили о душе?
– предположил я.
– С богатыми это бывает. Не помнят, не помнят, а потом вдруг раз - и вспомнят.
– Почаще бы вспоминали!
– выразил пожелание Док.
Потом подкатил Артист, которому впервые за несколько дней не нужно было тащиться рано утром в бассейн, и по этому поводу он от души выспался. Последним появился Муха. Он занимался поиском сотрудницы почты в Перове, которая год назад уволилась. На мой вопрос об успехах только рукой махнул. Девчонку нашел, обстоятельно расспросил, но толком ничего не узнал. Человека, который перевел семьдесят тысяч долларов в рублевом эквиваленте на счет риэлторской фирмы "Прожект", она помнила.
Мужик лет пятидесяти, высокий, хорошо одетый, с ухоженными ногтями, представительный. Не красавец, но ничего. Приехал, вероятно, на машине, так как шел дождь, а он был без плаща. На какой машине, она не видела. Волосы с проседью. Лицо нормальное, чисто выбритое. Глаза нормальные, нос нормальный, уши нормальные. Обручального кольца нет.
– Таких мужиков в Народном банке
– Съезжу еще раз, покажу снимки. Может, узнает. Но надежды мало. Она больше не на него смотрела, а на артистку, с которой он приехал. Вся почта на нее таращилась, даже из экспедиции прибежали.
– Что за артистка?
– спросил я.
– Какая-то Забелина. Она ждала в машине, потом зашла и спросила: "Котик, ты еще долго?" Котик, мать его.
– Забелина?
– заинтересовался Артист.
– Нина?
– Да, Нина Забелина. Не знаю, что за Забелина. Я в этом не Копенгаген.
– Ты не знаешь Нинон Забелину?
– поразился Артист.
– А я считал тебя интеллигентным человеком!
– А она меня знает?
– Вынужден тебя разочаровать. Боюсь, что нет.
– А почему я должен ее знать?
– А ты ее знаешь?
– задал резонный вопрос самый практичный из всех нас Боцман.
– Обижаешь, - ответил Артист.
– В этой тусовке я знаю всех. С Нинон мы снимались в одном фильме. У нее была главная роль, а у меня роль третьего плана. В том смысле, что я был третьим слева в массовке. Неплохая актриса. Хотя, если честно, слава ее несколько преувеличена.
– Так чего ты сидишь?
– сердито спросил Боцман.
– Звони и спроси, с каким котиком она была на почте в Перове!
– Да она всех называет котиками. У нее этих котиков!
– А вдруг?
– Можно попробовать, - без особой уверенности согласился Артист. Он порылся в пухлой записной книжке, набрал номер и замурлыкал: - Неужели?! Неужели я слышу голос несравненной Нинон Забелиной?! Я? Издеваюсь? Бог с тобой, рыбка моя! Мы сидим с друзьями и возмущаемся... Как это чем? Тем, что Любимов не дал тебе главную роль! Он совсем выжил из ума!.. А что Демидова, что Демидова? Я ушел со второго акта!.. А... Да... Нет, конечно... Ну что ты!.. Еще как... Никогда... Всегда... Ну да... Да нет... Что ты говоришь?! Кофе мне никто не нальет?.. Это я не тебе... Иди ты!.. Не может быть!.. А я тебе другое скажу... Дай мне сказать! Публика вовсе не дура! Ты только послушай! Жена одного моего друга в тебя влюблена! Знаешь, что было для нее самым неизгладимым впечатлением?.. Если помолчишь, скажу... Нет, не кино. Кино тоже, но... Да нет! Твое посещение почты в Перове! Она там работала. И до сих пор вспоминает, как ты приезжала туда с каким-то банкиром... Понятия не имею, с каким банкиром... С таким представительным, лет пятидесяти, ногти холеные, обручального кольца нет... Да я и сам не верю. С какой стати тебе связываться с каким-то старым козлом?.. Не старый?.. Ах-ах, какие мы!.. Не банкир? А кто?.. Погоди, выйду в другую комнату, а то мешают...
Артист прихватил кофе и закрылся в кабинете. Вышел он через двадцать минут, беззвучно матерясь и вытирая вспотевший лоб.
– Ну?
– спросил Боцман.
– Расскажу. Вое расскажу. А сейчас дайте мне помолчать. Хоть полчаса. Всего полчаса, мне хватит. Могу я полчаса помолчать?
– Ну, помолчи, - разрешил Боцман.
До встречи с Мамаевым оставалось сорок минут. Я решил использовать это время, чтобы ввести ребят в курс дела. Сначала рассказал о моем утреннем разговоре с президентам Народного банка, потом выложил на стол диктофон и нажал кнопку "рlау". В динамике прозвучало: