Росич
Шрифт:
Похоже сегодня не мой день. Предлагаю реванш на полигоне, - он имел в виду участок двора за мастерскими выгороженный высоким глухим забором, где прибывшие с Гавриловым сорок человек систематически проводили тренировки.
Ну уж нет, - ухмыльнувшись, возразил Зубов.
– Шахматы, единственное где я могу утереть тебе нос.
В это время они увидели Семена и немедленно, впрочем без излишней суеты поднялись на ноги, приветствуя своего начальника. Весь их вид говорил о том, что ребятам скучно.
Они ежедневно проходили через изнурительные тренировки, и занятия
Мастерские и рабочий поселок были расположены на западном берегу внутреннего рейда, что было не в его пользу из расчета подъездных путей, железнодорожное полотно было совсем в другой стороне. Однако их расположение было выбрано совсем подругой причине. Расположившись в седловине, они имели очень много шансов не попасть под артиллерийский обстрел, а если и попали бы, то быть прицельной эта стрельба не имела ни каких шансов. В виду этого обособленного и компактного расположения, обеспечение безопасности от шпионов всех мастей не составляла особого труда. А охранять было что уже сейчас, так как на складах находились оборудование и запасные части для производства ремонтных работ на "Росиче" если такая необходимость возникнет. Так же там находилось и снаряжение пловцов, для занятия которых использовалось только ночное время суток.
Для того, чтобы рабочие и их семьи не повисли грузом на плечах концерна мастерские в настоящий момент занимались производством товаров потребления и выполняли заказы порта и военных которые вполне успешно выбивал управляющий мастерской, не безызвестный Зимов, которого после возвращения из Магадана направили в Порт-Артур. Романа Викторовича направили в Порт-Артур по той причине, что здесь хотя все и кишело шпионами, но обособленность мастерских гораздо упрощала выполнение задачи по сохранности и секретов и его безопасности. Хотя самым главным оставался несомненно "Росич", в случае ремонта которого Зимов был просто не заменим. К тому же в мастерских планировалось начать выпуск гранат, противопехотных и противо-корабельных мин, дело опять таки новое, а у первого помощника Звонарева был богатый опыт по подъему производства с нуля.
Так, что парням приходилось изо всех сил разгонять тоску печаль любыми доступными им способами. Поэтому поднимаясь приветствовать своего начальника, парни надеялись на то, что наконец их скуке придет конец и они наконец займутся чем ни будь стоящим. Ну не мог Гаврилов удалиться в Порт-Артур, чтобы руководить не большим подразделением, вот так просто за здорово живешь. Тем более здесь не было его семьи, а раз так то им предстояла
Николай поднимай ребят, здесь остаются только дежурная смена и молодняк, остальным через два часа быть готовыми к отбытию в Дальний. Убываем вечерним поездом.
Есть, - коротко ответил Фролов, - после чего мстительно посмотрел на Зубова и распорядился.
– Максим, ты остаешься старшим.
Это не честно. Первое можно сказать развлечение с тех пор как отвадили последнего япошку, а ты меня оставляешь.
А не надо выигрывать у начальства. Я понимаешь, из него человека столько времени лепил…
Дослушивать эту тираду, Семен не стал. Это был извечный спор, этих парней и если они были готовы порвать друг за друга глотки, то и ни когда не упускали возможность подпустить друг другу шпильку. Покинув контору, он направился в новый город, чтобы пообедать в ресторане, а заодно пообщаться с офицерами, которые частенько, а особенно с началом боевых действий сиживали там. Согласно выработанному плану Гаврилов старался обрасти как можно большим количеством знакомых в офицерской среде, как армейской, так и флотской.
Едва переступив порог ресторана, Гаврилов тут же оказался в центре внимания и сразу же от трех столиков ему призывно замахали знакомые офицеры. Поздоровавшись со всеми, он сделал извиняющийся жест и подсел к столику, за которым сидели четверо морских офицеров.
Лейтенанты Стеценко, Подушкин и Рихтер ему были знакомы и ранее. С четвертым поспешил его познакомить Стеценко.
Прошу знакомиться, Семен Андреевич, лейтенант Карцев, командир "Властного".
Очень приятно. Только прошу не надо по отчеству, право мне как то не ловко. Я привык, что по имени отчеству меня величают только подчиненные.
Как скажешь, Семен, - подчеркнуто согласился с ним Стеценко.
– Вот обсуждаем новости.
И в чем же они заключаются?
Только что стало известно о гибели "Енисея",- раздраженно ответил Подушкин.- Он занимался постановкой мин в заливе Даляньвань. Предполагается активное минирование японскими миноносцами нашей акватории. Бедный Владимир Алексеевич погиб, отказался покинуть судно. Туда направлен отряд эсминцев во главе с "Боярином", чтобы проверить район на предмет наличия там миноносцев противника.
Я еще утром видел "Енисей" в гавани,- проговорил изображающий удивление Семен. Уж что что, а мастерски владеть своими эмоциями ему пришлось научиться волей не волей, работа в службе безопасности накладывала свой отпечаток.
А потом он убыл и с ним увы, приключилось несчастье. Мы здесь находимся на острие боевых действий, но черт возьми, это ни коим образом не ощущается.
А как же гибель "Енисея", подорванные суда, ну и в конце концов эти чуть ни ежедневные бомбардировки японским флотом. Если вам этого мало для полноты ощущения ведения боевых действий, то я право и не знаю, что может вас больше убедить. Быть может, когда японцы подойдут в плотную к Артуру, вы наконец поймете, что идет война, - возразил Стеценко, проговорившему это Рихтеру.