Ритуал Старлинга
Шрифт:
У меня никогда не будет возможности попрощаться с ней.
— Эмери, — прошептала я ветру, надеясь, что видение было ошибкой. Надеясь, что она ответит мне до восхода солнца.
Это будет не первый мой бессонный месяц, проведенный у окна, в лучах звезд. К тому времени, когда на горизонте показались золотые лучи, моя спина затекла, а веки отяжелели. Во время тренировок мое тело будет вялым, и я уже могла услышать упреки своих наставников.
В коридоре за моей спальней послышались шаги. Мгновение спустя в дверь постучали костяшками пальцев, и ручка повернулась. Зендра
— Каспия, ты не спишь? Если спишь, то просыпайся. — Моя кузина вошла в мою комнату и дважды хлопнула в ладоши.
Ее длинные рыжевато-оранжевые локоны цвета меди были собраны в тугой узел на затылке. На ней была униформа, брюки цвета экрю подчеркивали стройные изгибы бедер. Жилет без рукавов в тон оставлял обнаженными ее сильные руки. На бицепсах и предплечьях были металлические браслеты из элфалтера, указывающие на ее должность. На нашу должность.
Безмятежные.
Мы с Зендрой обе ждали начала ритуала. После него мы станем Старлингами, и эти сверкающие браслеты сменятся кольцами на каждом пальце.
Кольцами, которые будут символизировать верность нашей стране. Народу Нелфинекса. Нашей семье.
Старлингам.
— Проснулась. — Я разогнула колени и перекинула ноги через подоконник, чтобы спрыгнуть вниз.
Зендра окинула взглядом мою неубранную постель и развевающийся белый халат. Мои собственные огненно-рыжие кудри были распущены и свисали до талии. Обычно, когда она врывалась в мою комнату, я крепко спала, пуская слюни на подушку. Эти два ее хлопка были для меня утренним призывом к действию.
Она нахмурила брови, когда я опустилась на край кровати.
— У тебя было еще одно видение, не так ли?
— Да. — Не было смысла отрицать это. Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, что все можно понять по моим глазам.
— Тоже самое? Насчет Эмери?
Я кивнула, ковыряя ноготь на большом пальце.
— Векс, — выругалась она.
— Не позволяй никому другому услышать, как ты произносишь это слово.
Безмятежным нельзя было ругаться. Мы должны были быть воплощением стоицизма, а ругательства, по словам моей тети, были эмоциональной опорой.
Зендра нахмурилась.
— Знаю, ты не хочешь снова рассказывать ей о видениях, но…
— Не хочу. — Я встала и отошла от своей кузины — от этого разговора — в свою гардеробную.
Тетя Олиана и слышать не хотела о моих видениях, особенно об этом. Сколько бы раз я ни говорила ей, что это не просто сны, она всегда считала их плодом моего разыгравшегося воображения. Она отвергала их как чепуху, как лунные кошмары, которые прекратятся после ритуала.
Даже когда видения были правдой, когда у меня были доказательства того, что то, что я видела, происходило на самом деле, она не верила. Я перестала рассказывать Олиане о них, когда мне исполнилось шестнадцать. В течение многих лет я была ее послушной помощницей, и если она и задавалась вопросом, снятся ли мне еще такие сны, то не спрашивала.
Но после того, как видение про Эмери появлялось снова и снова, я решила
Она отмахнулась от него легким движением руки.
Так что нет, я не собиралась снова об этом говорить.
Одежда была разбросана по полу моей гардеробной. На пороге моей ванной комнаты лежало полотенце. Комод у стены был почти пуст, его содержимое было разбросано в разных местах.
Я сняла халат и бросила его на ближайшую кучу, которую собиралась разобрать позже. Затем я порылась в беспорядке в поисках самой чистой из своих униформ. Все они были мятыми и надевались по крайней мере один раз.
Вместо того чтобы сидеть у окна, мне следовало заняться стиркой. Но стирка была моей самой нелюбимой работой и наименьшей заботой, поэтому я надела брюки и жилетку, такие же, как у Зендры, и начала заплетать волосы в две косы.
Когда я вышла из гардеробной, Зендра застилала мою постель.
— Тебе не обязательно было это делать.
— Я не возражаю. — Она пожала плечами и поправила подушку. — Где Хоп?
— Грасиэлла спросила, может ли он переночевать в ее комнате.
— Если ты не будешь осторожна, она украдет твоего фенека.
— Наверное, ты права. — Я рассмеялась, поправляя уголок льняного одеяла и проводя рукой по ткани цвета шафрана. Затем я села на край кровати, чтобы натянуть кожаные сапоги до колен.
Зендра села рядом со мной.
— Если ты скажешь ей, возможно, на этот раз она тебе поверит.
— Не поверит. — В этом я не сомневалась.
— Но это единственное видение, которое повторялось. Это должно что-то значить.
— Да, — пробормотала я, чувствуя, как внутри у меня все сжимается.
Всю мою жизнь у меня были видения. Когда я была ребенком, они приходили нечасто, но по мере того, как я превращалась из Птенца в Безмятежного, по мере того, как я становилась взрослой женщиной, они приходили все чаще. Иногда каждые четыре или пять солнц.
И все же за все это время видение об Эмери и среброглазом воине было единственным, которое посещало меня больше одного раза. Прошлое было шестым по счету.
И не принесло ничего хорошего.
— Ты должна сказать ей, Каспия. Если не ради своего спокойствия, то ради Грасиэллы. Если это правда, она имеет право знать, что ее мать не вернется. Если Эмери была убита, то должно последовать возмездие.
Она была права. Мы обе знали, что она была права. Векс.
Ради Грасиэллы я должна была рассказать своей тете. И Эмери заслуживала мести.
Это был путь Старлинга.
— Хорошо, — пробормотала я.
— Спасибо. — Зендра взяла меня за руку и крепко сжала ее. Другой рукой она подняла висевший у нее на шее кулон из элфалтера и поднесла его к губам. Красно-оранжевый металл сверкнул на солнце. Серебряное крылышко, вставленное в круг, сверкало, как звезда. — Милостью Божества, она услышит.