Рискуя всем
Шрифт:
— Значит, ты переживаешь не меньше меня.
— Ну же, дорогая, это всего лишь браслет, а не королевские регалии Англии.
— Шотландии. Если я все же решу принять его, то лишь на трех условиях.
— Готов выполнить каждое.
— Безоговорочно?
— Ты получишь все, что пожелаешь.
Поразительное заявление со стороны человека, смертельно боявшегося любого вмешательства в свою жизнь.
Фелисия озорно рассмеялась:
— Это третье условие!
— И, уверяю, мое любимое, — подхватил Флинн.
— Во-первых,
— В жизни не встречал леди, которой было бы так легко угодить.
Он налил кофе в чашку, помедлил над сахарницей и, увидев два поднятых пальца, всыпал две ложки и добавил горячего молока.
— А второе? — спросил Флинн, протягивая ей чашку.
— Где ты сумел раздобыть браслет среди ночи? Или держишь у себя целый запас, специально для дам, которых принимаешь в постели?
— Заказал, когда Клод поднялся за твоей запиской.
— Магазины были закрыты.
— Магазины всегда открыты, когда это тебе необходимо.
— Неужели? И часто ты их открываешь?
— Случается. Кстати, запонки я покупал здесь, у Картье.
— Да?
Флинн кивнул.
— Они меня хорошо знают.
— Пожалуй, я не хочу больше ничего слышать.
— Я не часто проделываю что-либо подобное, — заявил Флинн, не кривя душой. Никогда еще он не бывал одержим женщиной, а ведь за последние двадцать лет у него было бесчисленное количество связей.
— Значит, мы оба новички, — спокойно заметила она, — потому что до сегодняшней ночи я никогда не спала с незнакомцем и вообще ни с одним мужчиной, кроме мужа. И еще никогда не проводила время так чудесно. Никогда не получала на завтрак шоколадки или бриллиантовые браслеты. Никогда. Поэтому спасибо тебе за редчайшее счастье — оказаться на небесах, пусть и ненадолго.
— Пожалуйста, я очень рад угодить, и, как только мы перейдем к условию номер три, думаю, у тебя найдутся причины еще раз поблагодарить меня.
Фелисия смерила его оценивающим взглядом:
— Какая самоуверенность!
— В ближайшее время ты, надеюсь, скажешь, что эта уверенность имеет под собой достаточно веские основания. А теперь пей кофе и ешь пирожные, — велел он, указывая на чашку, — потому что скоро тебе понадобятся силы.
— Временами, только не слишком зазнавайся, — маняще улыбнулась она, — я просто обожаю твое повелительное обхождение.
— Весьма кстати, поскольку меня снова обуревает невыносимое желание овладеть тобой. Хочешь, чтобы тебя укротили, дорогая? — допрашивал он, вскинув темные брови. — Можно привязать тебя к кровати?
— Нет!
По спине Фелисии прошел колкий возбуждающий озноб.
— Я мог бы познакомить тебя с правом первой ночи…
Будь на его месте кто-то другой, она бы смертельно оскорбилась. Однако взгляд черных глаз был скандально озорным, и при мысли о той мощи и силе, что способна подхватить ее и сломать, как былинку, казалось, умолкнувшее желание вновь разлилось огнем в крови.
— А что это означает? — робко осведомилась
Загадочная улыбка тронула его губы.
— Нескончаемое удовольствие для нас обоих.
— А как именно все происходит?
— Собираешься записывать подробности?
— Просто предложенное заставляет немного нервничать, хотя, по зрелом размышлении, с тобой мне ничего не грозит…
— Верь мне, дорогая, — успокоил ее Флинн. — Все это забавы, игры, ничего более. А теперь поешь. — Он протянул ей миндальное пирожное и добавил: — Не хочу, чтобы моя дорогая молочница умирала от голода, когда я задеру ей юбки и воткну мой сгорающий томлением меч…
Низ живота Фелисии свело судорогой. Она, казалось, ощутила грубое вторжение.
— Некоторые стороны жизни молочниц в твоих устах звучат по меньшей мере соблазнительно, — пробормотала она дрожащим голосом. — Но может, молочница в свою очередь захочет приказывать повелителю…
Он отвел взгляд:
— Нет.
— Почему?
— Потому что я этого не позволю.
— Почему?
— Ответ займет слишком много времени. И к тому же мне не хочется это обсуждать. У тебя был муж, а у меня… — Глаза его в этот момент казались осколками льда. — А у меня люди, которых я предпочитаю забыть.
— И к сожалению, не можешь, верно?
— Это зависит от того, чем заниматься, — мягко пояснил Флинн.
— Поэтому ты и скитаешься по свету?
— Я не хочу обсуждать это.
— И поэтому ты так хорош в постели?
— Поэтому, — сухо подтвердил он. — Может, хватит?
— Разумеется. Я знаю, когда следует остановиться, и умею быть вежливой.
— Сейчас меня интересует отнюдь не вежливость.
— Собственно говоря, меня тоже.
Взглянув друг на друга, они рассмеялись.
— Меня интересует постель, разделенная с тобой, — объявила она с самым учтивым видом.
— Хочется, чтобы это длилось до бесконечности.
Мальчишеская улыбка осветила его лицо.
— Все очень просто.
— Как и должно быть.
— Если я не стану копаться в твоих чувствах.
— Ты не только ослепительно красива, но и умна… Ты согрелась? — нежно осведомился он.
Инцидент был исчерпан.
— Да, должно быть, одеяла помогли, — игриво прошептала она.
— Наверняка, — протянул он, отбрасывая складку одеяла, прикрывшую ее груди. — Хотя твои соски затвердели, как от холода.
Соски и в самом деле заострились, маня дотронуться до них.
— Должно быть, от предвкушения.
— И они набухли для меня?
Флинн скользнул кончиком пальца по розовым маковкам. Легчайшее прикосновение мгновенно отозвалось у нее внизу живота, послав к нервам крохотные молнии.
— Мы были слишком заняты твоим насыщением, и я почти не уделял внимания этим большим прелестным грудям.
Сжав соски пальцами, он чуть потянул, стал перекатывать, лепить… Пухлые груди подрагивали, трепетали, кофе в чашках пошел рябью.