Риск

Тоул Саманта

С тех пор Кейден находится в напряженном состоянии. Он не выпускает меня из виду. У меня было несколько смен в кафе, и он проводил меня до работы, а потом сидел в кафе всю мою смену.

Он все время говорит о том, что нам нужно переехать, так как Гэри знает, где мы живем.

Он не спит.

Несколько ночей назад я проснулась посреди ночи и увидела, что его место рядом со мной пусто, простыня холодная. Я нашла его в гостиной, сидящим в темноте, стул повернут к лифту — который, по сути, является нашей входной дверью — с бейсбольной

битой на коленях, руки сжаты вокруг нее.

Как будто он ждал, что Гэри выскочит из лифта.

Я даже не смогла уговорить его вернуться в постель. А я очень старалась.

Единственный способ, которым я наконец заставила его вернуться в спальню, — это угроза, что я буду спать на диване.

Но я знаю, что как только я заснула, он вернулся туда и сел на свой стул, потому что утром, когда я проснулась, его рядом не было.

Как и всю последнюю неделю.

Каждое утро я просыпалась одна.

Я хочу поговорить с Зевсом и рассказать ему о том, что появился Гэри и что он сказал. Я знаю, что Зевс взбесится и захочет избить Гэри, но я не хочу, чтобы Кейден справлялся с этим в одиночку.

Но когда я предложила Кейдену рассказать об этом Зевсу, что Гэри был в городе, он ответил мне резко, чего никогда не делал. Поэтому я чувствую, что не могу обратиться к Зевсу за помощью.

Я никогда раньше не видела Кейдена таким.

Я понимаю, что он был потрясен появлением своего отца, и я знаю, что он боится за меня и наших детей.

Я не настолько наивна, чтобы думать, что Гэри не опасен — он убил свою жену на глазах у своего маленького сына. Да, он угрожал косвенно, но он также долго сидел в тюрьме и только что вышел. Он не хочет возвращаться. Он просто хочет денег.

Кейден отказывается давать ему деньги, и я его полностью поддерживаю. Если бы он дал Гэри деньги, тот бы их просадил и вернулся за добавкой, и это был бы бесконечный цикл, в котором Кейден давал бы Гэри деньги. А Кейден хочет только одного — чтобы он ушел.

И, честно говоря, я не буду чувствовать себя комфортно, если Кейден будет общаться с Гэри после рождения близнецов. Я не хочу этого сейчас.

Гэри может и не появлялся в течение пяти дней, но он точно не уехал. Он вернется.

Я просто не знаю, как все будет, когда Кейден снова откажется дать ему деньги.

Мы же не можем вызвать полицию. Он не совершил никакого преступления. Разве что охрану комплекса, если он вернется в дом. Мы могли бы получить судебный запрет, но я знаю, что кусок бумаги его не удержит.

Я просто не вижу решения, а оно нужно, потому что Кейден не может так жить.

Он даже не ходил в спортзал, чтобы проверить, как идут дела. Да, у него есть менеджер, который управляет им, но он любит это место. Он любит ходить туда, разговаривать с членами клуба и общаться с персоналом. Он практичный владелец.

Но вся эта история с Гэри полностью изменила его обычное поведение. Он защищает меня, потому что он такой. Это часть его сущности. Но его поведение

стало чрезмерно защитным.

Я позволяю ему так себя вести, потому что знаю, что сейчас ему это нужно. Ему нужно знать, что я в безопасности, и в его представлении, быть моей тенью — это способ убедиться в этом.

Я рада дать ему это душевное спокойствие, но это не может продолжаться вечно. Но я знаю, что он не успокоится, пока Гэри не появится снова, и, вероятно, даже после этого, потому что он не отдаст ему ни цента, а Гэри не уйдет, пока не получит то, за чем приехал в Нью-Йорк — деньги своего сына.

Я даже не могу представить, как это влияет на эмоции Кейдена. Да, он ненавидит своего отца. Но я также знаю, что в глубине души он просто хочет, чтобы его отец был лучшим человеком, лучшим отцом.

Я легла спать раньше Кейдена, который делал вид, что смотрит ESPN, но я знала, что он думает о другом. Но я просто лежала, не в силах заснуть. Мой мозг работал на полную, а дети проснулись и начали шевелиться.

Я удивляюсь, когда дверь спальни скрипит и входит Кейден. Сейчас мы спим в его комнате, потому что кровать там больше, но я, честно говоря, не ожидала, что он придет спать так рано, если вообще придет.

Он забирается в постель, кладет голову рядом с моим животом, обнимает его одной рукой, а другой держит меня за руку.

Я начинаю гладить его по волосам, пытаясь успокоить. Это первый раз, когда он обнимает меня с тех пор, как появился Гэри.

Мне казалось, что он держит меня на расстоянии. Будто боится прикоснуться ко мне.

— Я подумал... может, я отдам Гэри деньги.

Я замираю. Он был так категоричен, что не даст Гэри денег, чтобы тот ушел.

Часть меня хочет сказать ему, чтобы он не делал этого, потому что такие люди, как Гэри, не уходят навсегда. Они всегда возвращаются. Снова и снова.

— Если ты считаешь, что это правильно, ты знаешь, что я поддержу любое твое решение.

Он поднимает голову и смотрит на меня. Он пытается скрыть это, но я вижу боль в его глазах.

Он выдыхает и говорит голосом, полным растерянности и усталости:

— Я просто... я не знаю, что еще делать. Я прокручивал все возможные варианты в голове, снова и снова, пока не почувствовал, что мозг вот-вот взорвется.

— А мы не хотим, чтобы это случилось, потому что убирать мозги — это чертовски неприятная работа.

Это вызывает у него улыбку. Небольшую, но все же улыбку.

— Я знаю, что, если дам ему деньги, он вернется за добавкой. Но по крайней мере он уедет на некоторое время.

Я продолжаю проводить пальцами по его волосам. Я не хочу ничего говорить, потому что решение о том, как поступить с его отцом, должен принимать он сам, и он должен принять это решение и смириться с ним, каким бы оно ни было.

— Но я боюсь, что он вернется, когда появятся дети. Может, нам переехать? Уехать из Нью-Йорка? Но тогда будет ощущение, что мы прячемся.