Риск
Шрифт:
Я испытываю огромное разочарование и понимаю, что это должно мне о чем-то сказать.
Что я хочу этого мужчину.
— Могу я тебя спросить? — продолжаю я, когда он ничего не отвечает. — Условия те же, ты не обязан отвечать.
— Давай, спрашивай.
— Если бы ты знал тогда... если бы мог предвидеть будущее и знал, что произойдет с боксом, что ты получишь травму... — Я решила не произносить слова «почти умер». Или что он действительно умер. В те короткие ужасные мгновения, прежде чем его вернули к жизни. Потому что я не могу представить мир без него. —
— Да.
В его ответе нет ни секунды колебания.
— Почему? — мой голос дрожит, и я не совсем понимаю, почему. Может быть, это из-за того, как он смотрит на меня, так пристально, так уверенно.
Его большой палец скользит по моей скуле.
— Потому что это привело меня сюда. К тебе. Если бы я никогда не вышел на ринг с Зевсом, я бы никогда не встретил тебя, и ты бы сейчас не носила моих детей, так что нет, я не изменил бы ни секунды прошлого, потому что оно дало мне настоящее.
Я не могу удержаться. Я целую его.
Второй раз менее чем за две недели.
Глава 30
На этот раз, в отличие от прошлого, когда я поцеловала его, он не колеблется. Его пальцы вплетаются в мои волосы, он наклоняет мою голову назад, углубляя поцелуй, беря на себя инициативу, и я готова к этому.
Я так сильно хочу его.
Все мое тело жаждет его.
Мне нужно быть ближе к нему, и я проклинаю эту подушку, которую десять минут назад я объявила своей невестой, за то, что она мешает.
Не желая делать никаких движений, чтобы он не опомнился, я борюсь с желанием убрать подушку.
Но когда его рука опускается на мою попку и сжимает ее, я хватаю подушку и вытаскиваю ее из-под нас, стараясь не отрывать губы от его губ.
Подушка убрана, я сдвигаюсь вперед, прижимаясь к нему так близко, насколько позволяет мой живот. Я обхватываю его бедро ногой и приподнимаю таз, чтобы моя киска прижалась к его твердому члену, напряженному в спортивных штанах. В тот момент, когда мой клитор соприкасается с его эрекцией, я стону ему в рот.
Я чувствую, как он напрягается — и не в хорошем смысле. Все его тело замирает.
Он отрывается от поцелуя и прижимается лбом к моему.
Мы оба тяжело дышим. Грудь поднимается и опускается.
Я возбуждена и разочарована тем, что он прервал то, что только началось.
Я думала, он тоже меня хочет. Его твердый член, безусловно, говорил об этом.
— Я не должна была тебя целовать? — шепчу я.
Он выдыхает, и я вдыхаю его теплое дыхание в свои легкие.
Он откидывает голову на подушку, чтобы смотреть мне в глаза.
Моя киска все еще прижата к его члену, и я не знаю, двигаться мне или нет. Впервые в жизни я не уверена в себе в такой ситуации. Обычно я всегда знаю, что происходит. У меня всегда был дар понимать людей и ситуации, но сейчас я, черт возьми, не имею
— Нет... это не так. Я просто...
— Я не должна была целовать тебя. Прости. — Я снимаю ногу с него и откатываюсь.
Кейден следует за мной, берет меня за лицо и заставляет смотреть на него.
— Детка, послушай меня: я хочу тебя больше, чем воздуха. Но я не буду... не могу заниматься с тобой сексом, пока мы не будем вместе.
Я сдвигаю брови.
— Вместе? В смысле, встречаться?
— В смысле, ты моя, красавица, а я твой, и мы в серьезных отношениях.
Я не знаю, что сказать. Я смотрю на него, и в моей голове проносятся сотни разных ответов, но я не могу остановиться ни на одном из них.
— И я говорю это не для того, чтобы заставить тебя быть со мной. Я хочу, чтобы ты была со мной, но потому, что ты этого хочешь — меня. Это самозащита, детка. Потому что я не могу снова быть с тобой и провести всю ночь, обнимая тебя, только для того, чтобы проснуться на следующее утро и снова вести с тобой разговор, как в прошлый раз. Я просто не могу, черт возьми.
Тогда я поняла, как сильно ранила его тем утром. Он проснулся счастливым? Думая, что после той ночи мы будем вместе, а я практически лишила его этого счастья? Вот почему он вел себя так, как будто ничего не произошло — из самосохранения?
Я думала, что он хочет меня только потому, что беременна от него, но я начинаю понимать, что, возможно, Кейден действительно хочет быть со мной. Что, возможно, все, что он мне говорил — правда. Почему он держался от меня подальше вначале. Почему он бросил меня в гостиничном номере той ночью. Его беспокойство о потере Зевса, единственной семьи, которая у него есть. Мысль, что он недостаточно хорош для меня — что, как я предполагаю, проистекает из его страха оказаться таким же, как его отец.
Как будто с моих глаз сняли повязку, и я впервые вижу его ясно. И я вижу мужчину, который хочет меня больше, чем кто-либо и когда-либо.
И я тоже позволяла своим проблемам мешать нам. Причина, по которой у меня никогда не было долгих отношений. Почему я никогда по-настоящему не была влюблена.
Потому что любовь пугает меня.
Любовь разрушила моего отца и загнала его в спираль, которая разрушила не только его жизнь, но и мою, и жизнь моих братьев.
Я боюсь, что, если я полюблю кого-то так, как мой отец любил мою мать, и потеряю этого человека, это сломает меня безвозвратно. Так же, как сломало его.
И я знаю без сомнения, что мне будет очень легко влюбиться в Кейдена.
Поэтому, отказываясь верить его словам, я облегчала себе задачу защитить себя.
Потому что быть с Кейденом было бы для меня огромным риском.
Но теперь я знаю... что это риск, на который я готова пойти.
Я прижимаюсь ладонью к его щеке, заставляя его посмотреть мне в глаза.
— Прости, что ранила тебя тем утром.
Он качает головой.
— Ничего. Я заслужил это. Я ранил тебя, когда оставил тебя одну в гостиничном номере.