Рифматист
Шрифт:
Но теперь что-то выбралось наружу. Джоэл содрогнулся.
«Творится нечто странное, даже по меркам Небраска», — подумал он, наблюдая за Хардингом и Фитчем.
Хардинг провел на фронте больше десяти лет, но последние события его явно ошеломили.
В конце концов инспектор продолжил осмотр комнаты, а профессор вернулся к рисованию. Джоэл опустился на колени, чтобы в последний раз взглянуть на написанное. «Рисует неразборчиво…»
После непродолжительных уговоров он упросил Фитча помочь с набросками защиты. Хардинг вышел наружу, чтобы отправить
Джоэл спокойно водил угольком по бумаге. Уголь не обладал рифматическими свойствами, даже если его держал в руках рифматист, но угольные рисунки вполне соответствовали меловым. Загвоздка была в том, что ни один набросок не мог в точности передать все многообразие царапин и обрывков линий на полу.
Изрисовав несколько листков, Джоэл подошел к Фитчу. Тот снова изучал круг, в котором Чарльз принял последний бой.
— Ты обратил внимание, что он обвел мелом всю комнату, чтобы меловики не подкрались к нему по стенам? — спросил Фитч. — Умн'o. Кроме того, заметил ли ты, что характер атаки подтверждает наши предположения?
— Много меловиков, нападают все сразу? — кивнул Джоэл.
— Верно. И теперь у нас есть доказательства, что этот похититель… этот Каракульщик… скорее всего, мужчина. Круг поисков сузился. Ты не мог бы пойти скопировать те узоры на стене, чтобы у нас было несколько вариантов, нарисованных разными людьми? Мне кажется, такой подход не позволит нам ошибиться.
Джоэл кивнул и, захватив с собой бумажный свиток и несколько угольков, вышел из комнаты. Большинство полицейских спустилось на первый этаж. Замешкавшись на пороге, Джоэл обернулся.
Чарльз запер себя внутри защиты, совсем как Герман. Даже начертил линии Запрета под окном, и они определенно подверглись атаке снаружи. Может быть, он хотел выбраться через окно, но обнаружил, что путь к отступлению отрезан. И у него не осталось выбора.
Поежившись, Джоэл подумал о том, как Чарльз ночь напролет сопротивлялся меловикам — отбрасывал их раз за разом, пытаясь дожить до утра.
Он переступил порог и подошел к первому из двух рисунков на стене. На этот раз место преступления подкинуло больше вопросов, чем ответов. Джоэл приложил бумагу к стене и, оглядев узор, принялся за набросок. Это было…
В коридоре что-то мелькнуло.
Обернувшись, Джоэл краем глаза заметил, как что-то, едва различимое на фоне белого ковра, удирает по полу. Меловик.
— Профессор! — завопил Джоэл, бросившись следом. — Инспектор Хардинг!
Меловик заскользил по ступеням. Он почти сливался с белым мрамором, и Джоэл, достигнув подножия лестницы, потерял его из виду. Он осмотрелся по сторонам, и его передернуло от мысли, что меловик карабкается по его ноге и вгрызается в кожу.
— Джоэл? — Сверху у перил появился Фитч.
«Туда!» — подумал Джоэл, заметив белый росчерк, когда меловик пересек деревянный порог и помчался вниз по крыльцу.
— Меловик, профессор! — прокричал Джоэл. — Я за ним.
— Джоэл! Без глупостей! Джоэл!
Джоэл
Полицейские кликнули подкрепление, в дверях особняка показался запыхавшийся Фитч. Джоэл, не сбавляя скорости, с трудом поспевал за меловиком. Меловые создания отличались быстротой и никогда не уставали. В конце концов он оторвется от преследователей, но пока что Джоэл и полицейские держались прямо за ним.
Меловик добрался до забора и поднырнул под него, Джоэл и полицейские бросились к воротам. Меловик направился к большому кряжистому дубу, затем, как ни странно, забрался вверх по стволу.
Джоэлу наконец удалось разглядеть его форму, и он замер на месте.
— Единорог?
«О, нет…»
Полицейские столпились у дерева, задрав головы и вскинув заводные винтовки.
— Эй ты! — позвал один из них. — Спускайся! Немедленно!
Джоэл подошел ближе. На дереве сидела Мелоди, и он услышал ее разочарованный вздох.
— Не самая удачная идея, да? — произнесла она, обращаясь к Джоэлу.
— Можно и так сказать, — ответил он.
— Вам придется объясниться, — сказал Хардинг, уперев руки в бедра.
Мелоди скривилась. Она сидела на стуле на кухне особняка, белая юбка была выпачкана после лазания по дереву. Сбоку один из полицейских тщательно подкручивал пружины винтовки. По маленькой кухне разносилось пощелкивание.
— Нельзя ли обойтись без этого? — спросил Фитч, покосившись на оружие.
— Пожалуйста, не вмешивайтесь, профессор, — ответил Хардинг. — Может, вы и смыслите в рифматике, но я смыслю в шпионах.
— Я не шпионка! — воскликнула Мелоди. Затем, спустя несколько мгновений, добавила: — Ну ладно, шпионка. Но я работаю только на себя.
— И какое вам дело до этой операции? — Хардинг, заложив руки за спину, начал медленно прохаживаться вокруг нее. — Какое отношение вы имеете к смертям?
Мелоди бросила взгляд на Джоэла, и тот понял, что, видимо, до нее наконец начало доходить, в какие неприятности она угодила.
— Совершенно никакого! Я обычная студентка.
— Вы рифматистка, — заметил Хардинг. — А эти преступления совершены рифматистом.
— И что? — возразила Мелоди. — Вокруг полно рифматистов.
— Вы проявляли неослабевающий, настойчивый интерес к расследованию.
— Мне было любопытно! Все остальные знают, что происходит. А я чем хуже?
— Вопросы здесь задаю я, — сказал Хардинг. — Вы понимаете, что в моей власти посадить вас за решетку до окончания расследования? Понимаете, что теперь вы — главная подозреваемая в убийствах?