Резидент. Часть 3
Шрифт:
— Формально они всё равно всё узнают, — сказал он. — И мы как бы на одном поле играем, с одной стороны. И они очень заинтересованы, чтобы эти люди, вроде Тур… вроде того человека, которого ты сегодня видел, прекратили работу. Но ты особо не расслабляйся. Вообще никому не верь.
— И вам? — я усмехнулся. — Шучу. Всё я понял.
— Вот и договорились. Надо с чем-то помочь ещё?
— С институтом бы. Декан мне этот пропуск припомнит. Да и пару дней отлежаться надо.
— Решим вопрос, — пообещал Холодов. — Всё, хвост
Но я знал, что доберутся. Прибудет новый агент, и с этим нужно что-то сделать.
В круглосуточном магазине купил слойку с ветчиной и сыром, потому что готовить не хотел, уже слишком поздно. Съем дома с чаем. Вошёл в квартиру, осмотрел, проверил на жучки сканером, спрятанным в ручке, но их или не ставили, или уже убрали.
Затем поставил свой телефон на зарядку и включил, и его тут же начало разрывать от уведомлений.
А я подошёл к окну, вглядываясь в темноту.
Будет кто-то другой, более опасный и серьёзный, чем Турок и Зеро. И что хуже, этот будет кто-то, кто наверняка знает повадки Тумана. И они сразу видят связь между нами, как Турок.
Но они за чем-то охотятся, за этим самым «Периметром», а Туман уже его украл один раз. Украл именно здесь, в городе, нашёл слабое место проекта или фирмы. Но никто не понял, в чём это слабое место заключается.
Хотя я понимал одну вещь. С каждой такой встречей с одним из шпионов дворец памяти открывался сильнее, и я понимал Тумана куда больше, чем раньше. Но пока у меня нет его памяти целиком, а только обрывки, я уязвим.
Зато в эти моменты опасности мы будто становились одним человеком, и его образ мыслей я понимал, как свои.
И если я узнаю о его цели, то смогу пройти в башню в его дворце и буду узнавать всех, кого когда-то знал он. А значит, я смогу предупреждать такие угрозы заранее.
И кроме того, если эта штука так важна, и за ней охотятся такие опасные люди, то в их руки она попасть не должна, или будет крайне хреново. Надо точно узнать об этом, а для этого нужно будет копать самому.
Значит, работаем с «Контуром», и узнаём больше. Стану «Туманом» сам, но внутри останусь самим собой. Ведь Туман в итоге умер, а я остался.
Я взял телефон. Час поздний, но я видел в мессенджере, что Наташа, которую отпустили, ещё не спит, вот и набрал её.
А про себя думал, кого же Ланге отправит следующим? Доктор не отступится. И открытый зал с картинами мне пока ничего не говорил…
Некоторое время спустя. Федеральная тюрьма строгого режима Терре-Хот, штат Индиана, США…
Пожилой мужчина в тюремной форме вышел в прогулочный двор и прошёл мимо тренажёров, где собрались качки из местной группировки белого братства. Здоровенный усатый мужик с татуировкой в виде немецкого орла на груди отошёл, уступая дорогу.
Пожилой
Но стол был занят.
— Это моё место, — вежливо сказал пожилой мужчина.
Он держал спину ровно, стоял с достоинством, а тюремная форма сидела на нём ровно, будто её сшили на заказ.
— Обычно я играю в это время здесь, — с британским акцентом продолжил пожилой. — И если вы не играете, прошу отойти. Но если вы хотите научиться, то я буду рад вам помочь.
— Чего? — протянул накачанный латиноамериканец и смерил его взглядом.
На этом заключённом были только штаны, несмотря на прохладную погоду. Лицо и мускулистый торс были покрыты множеством татуировок о принадлежности к банде Mara Salvatrucha, а на правом бицепсе был шрам от пули.
— Вы новичок? — спросил пожилой мужчина с вежливой улыбкой. — Ещё не знаете, как тут всё устроено? Могу объяснить на понятном языке.
— Ты нарываешься, viejito? — латинос поднялся. — Ты хоть знаешь, с кем говоришь? — он ткнул пальцем в одну из татуировок.
— Зря это он, — проговорил наблюдавший за сценой чернокожий заключённый и подозвал товарища: — Эй, Си-Джей! Смотри, хоуми, как Епископ размажет новичка.
Латиносу стоило заметить раньше, что этого старика сторонятся даже отморозки. Но ничего сделать он не успел, и через несколько секунд лежал на земле, держась за горло, куда его ткнули твёрдым как сталь пальцем.
Вздохнуть он смог не сразу, и потом ещё долго лежал и морщился от боли. А пожилой мужчина спокойно сидел за столом и раскладывал фигуры по памяти, будто хотел доиграть старую партию.
И тут во двор вошла охрана, начала сгонять заключённых с баскетбольной площадки и тренажёров. Угнали и латиноса, но пожилого никто не трогал.
Вскоре он остался один во дворе. Через несколько минут перед ним сел мужчина с седой бородкой, одетый в дорогой костюм, и сделал ход белыми.
— Шах, — объявил он.
Пожилой заключённый тут же передвинул фигурку.
— Надо же, доктор Ланге собственной персоной, — проговорил он. — А что, заключённым теперь дают новую форму? Я тоже хочу себе такую же.
— Всё то же чувство юмора, Натан, — Ланге передвинул фигуру. — Смотрю, у тебя большой авторитет среди заключённых.
— Это было несложно. Я ещё в первый день нашёл самого большого негрилу во всей тюрьме и сломал ему челюсть, а потом сломал руку самого сильному расисту. Посидел в карцере, зато теперь надо просто поддерживать репутацию. Ну и иногда показывать неграм и латиносам, как надо себя вести в приличном обществе, — Эдмунд сделал новый ход.