Рейтинг

Гищак Татьяна

На следующий день в своем письме Майя сообщила: «Тина, наконец-то я все поняла. Сашка прислал сообщение из центра исправительных работ. Твой отец сделал так, что его обвинили в сетевом хулиганстве и назначили неделю исправительных работ. И теперь он работает уборщиком в зоопарке. Там есть и механические уборщики, но они не пригодны на участках дикой природы. Я думаю, что теперь все образуется».

* * *

Закончилась неделя исправительных работ, и Петр Гольдштейн привел Сашку к себе домой, представив жене как нового практиканта. Тина при этом выходила

с кухни со стаканом вишневого сока, споткнулась о порожек и вылила половину стакана на себя.

— Осторожнее, Валюша, — сказал Петр и скрылся в своем кабинете вместе с гостем.

Тина сразу его узнала, но Майин брат и виду не подал, что с ней знаком.

Они просидели в кабинете Петра Гольдштейна до ночи, после чего прибыло такси, и Сашка уехал, попрощавшись с мамой. Тина же весь вечер не выходила из своей комнаты, проклиная стакан вишневого сока.

Вот и увидела она его в реальности. И что? Разве что более аккуратно одет. Чуть вьющиеся русые волосы, забавно торчащие на макушке, такие же как у Майи серые глаза, хотя взгляд серьезный. Выпирающие скулы и узкие черты лица. Нос с горбинкой. У Майи нос маленький, чуть заостренный. Даже не посмотрел в ее сторону. С чего Майя взяла, что он по ней сохнет?

Тина вспомнила, что видит брата Майи четвертый раз, причем первые три раза они встречались в виртуальной реальности. И каждый раз, как сегодня она представала в каком-то несуразном виде — растрепанная и красная от перегрузок на горках, почти голая в родительской игре, стыдно вспомнить, и теперь — с потеками вишневого сока на футболке.

* * *

Началась учеба в университете. На занятиях в университет надо было ходить чаще, чем в школу, да и дома учить приходилось много. Так что Тина с Майей общались преимущественно в сети.

Майя училась с удовольствием, Тина — без особого энтузиазма. В результате Майя перегнала Тину в рейтинге.

Майя делилась своими успехами, знакомила с новыми друзьями и по-прежнему писала о своем брате, восхищаясь каждым его шагом. Тина читала: «Сашка сказал», «Сашка считает», «Сашка хочет», и ей становилось грустно. Может, это она, Тина, по нему сохнет? Опять она превратится в «тихо влюбленную», какой когда-то была, вздыхая о Жене Астахове. И чем все закончилось?

Мама хотя и смирилась с наличием у Тины подруги с нижнего этажа, но каждый раз, когда Майя приходила к Тине в гости, предпочитала не выходить из своей комнаты, иногда даже с ней не здороваясь. В результате Майя перестала ездить к Тине, и они встречались у Майи.

Майя перебралась в университетское общежитие, где у нее была своя комната.

Общежитие напоминало большой муравейник, в котором бесконечно туда-сюда сновала молодежь, — в одиночку, парами, небольшими группками, и который был наполнен множеством разнообразных звуком — музыка, смех, разговоры.

Тина остановилась возле дверей в комнату Майи и не сразу постучала, засмотревшись на веселую компанию. Двое ребят громко спорили друг с другом, вероятно обсуждая подробности вчерашней вечеринки, а несколько других подначивало, отпуская шуточки по поводу короткой памяти обоих.

Компания прошла мимо, а Тина в очередной раз пожалела, что живет дома, а не в общежитии.

Из полуоткрытых дверей послышался голос Майи.

— Сашка, ты совсем ненормальный. Стоило мне сказать, что сейчас

придет Тина, как ты стал собираться.

— Я не из-за этого, мне действительно пора идти.

Тина остановилась возле дверей.

— Я вижу, ты отводишь взгляд. Никуда тебе не надо идти. Ну останься, она тебя не съест.

— Майка, не приставай, а то обижусь и не приду больше.

«Заходить или сделать вид, будто я еще не пришла», — сомневалась Тина, а разговор тем временем продолжался.

— Как только ты связался с ее отцом, ты стал совсем другой. Я думала, если мы оба переберемся наверх, то будем снова вместе, как дома. Но у тебя, видите ли, грандиозные планы. Такой занятый. За своими планами все прозеваешь. Тина снова с кем-то познакомится, и ты останешься в пролете.

— Майка, отцепись со своей Тиной.

Тина замерла не в силах двинуться: ни вперед — постучать и зайти как ни в чем не бывало, ни назад — уйти и не подслушивать.

— Твоя Тина имеет какой уровень? Шестнадцатый или уже семнадцатый? Она смотрит свысока на таких, как я. У нее в голове только шкала, блым-блым — мелькают баллы. А мне эта шкала — пофиг.

Дверь резко открылась, и Тина не успела отреагировать, получив дверью в лоб. Она схватилась за голову и скорчила гримасу, очередной раз понимая, что выглядит глупо.

Сашка бросил ей — «извини», сестре — «пока» и исчез за поворотом коридора.

— У тебя шишка на лбу, — сказала Майя.

Тина закивала. На глаза навернулись слезы.

— Не переживай, сейчас приложим холод.

Майя взяла ее за руку и потянула в комнату.

Холодом стала жестяная банка с каким-то напитком из холодильника.

— Он наверно тебя не заметил, и вообще — он не в духе сегодня. Так резко двери открывать, можно убить человека, — сокрушалась Майя, хлопоча вокруг Тины.

— Я знаешь что узнала? — Майя заговорила более тихим, голосом. — Еле вытянула из него. Они теперь строят что-то похожее на Гуляку, только у твоего отца на работе. Представляешь? Они будут ремонтировать прорехи в системе управления. Только это секрет — никому.

Холод на лбу привел Тину в чувства. Майя не догадалась, что Тина слышала ее разговор с братом.

«Его, видите ли, не устраивают мои высокие баллы, — думала Тина. — Столько внимания этому дурацкому рейтингу! Это он озабоченный рейтингом, а не я».

Часть 2. Гуляка. Глава 11

Сашке снился сон. Будто он фантом и гуляет в сети.

Он идет по длинному коридору, покрытому полумраком. Вдоль стен мигают красные огни, едва освещающие дорогу. Поворачивает по коридору направо и упирается в закрытую дверь. «Надо возвращаться», — думает он и выходит в прежний коридор. Красного свечения уже нет. Единственный источник света — впереди. Там чуть приоткрытая дверь. Значит, идти нужно туда. Он заходит в комнату и жмурит глаза, потому что комната наполнена слепящим белым светом. Все вокруг белое. Очертания предметов угадываются с трудом. Только что-то красное на столе — два бокала вина. Он точно знает, что был тут раньше. Смотрит вперед и среди белой бесконечности видит ее. На ней одето что-то легкое и почти прозрачное. Такое легкое, что стоит сделать глубокий выдох, и оно улетит. Она немного смущена, от чего на щеках легкий румянец, но он ей идет.