Рейтинг
Шрифт:
— Нет, я пришла в назначенное время и сказала, что я Майя Линник.
— И никто не проверил документы?
— Нет, все документы были посланы по почте, а на них нет изображения внешности.
— Лихо, — хмыкнул отец. — Как о нем узнал Астахов?
Тина задумалась.
— Они виделись в игре… Хотя Женя его не узнал, он подумал, что он голограмма, которую встроили родители как предохранитель и хотел ее отключить.
Тина снова запнулась и покраснела.
Петр Гольдштейн молча ждал продолжения истории. Тина
— Сашка, наверное, читал мои сообщения… И те, что я писала Жене. Они могли познакомиться в сети. Он потом написал, что узнал о нем то, что не должен был знать.
— Он читал и его личную переписку, — закончил за нее отец. — К личной переписке кроме модераторов имеет доступ только система безопасности. Значит, в систему безопасности он тоже влез. Вот, паршивец! Он наверняка видел, что за ним гоняются. И прятался в игровых приложениях! А я думал это бездари из второго отдела. Они говорят «невидимка». Какой невидимка? Где он еще бывал?
— Я не знаю. Я же с ним практически не общалась.
— Тогда едем к его сестре, — Петр Гольдштейн вскочил. — Давай, собирайся. Тут счет времени идет на минуты.
Майя упиралась. Тина могла ее понять.
— Я хочу найти его раньше, чем найдет служба безопасности, — пытался объяснить ей Петр Гольдштейн. — И надежно спрятать.
Майя не верила.
— Я ничего не скажу, — повторяла она одно и тоже.
Так ничего не добившись от Майи, Петр Гольдштейн уехал на работу.
— Извини, — сказала Майя Тине напоследок. — Мне Сашка запретил говорить, где его можно найти, и тебе в том числе.
Часть 2. Гуляка. Глава 9
Утром, приехав на работу, Петр Гольдштейн одним из первых узнал новость.
— Нашли, — поспешил сообщить практикант Геннадий. — Привезли на моем дежурстве. Никаких документов, но на вид не старше меня. Наши вообще не верят, что это он.
— Почему же? — спросил как можно спокойнее Петр, стараясь не показать свое волнение.
— Так говорю же, молодой слишком.
— Астахов его узнал?
— Я не знаю. Велели передать, что в десять совещание.
Тремя минутами позже Петр Гольдштейн и сам получил сообщение о предстоящем совещании во втором отделе.
«Ни поговорить, ни предупредить, ничего не успел», — сокрушался он, с ужасом представляя, что будет, если на совещании прозвучит имя дочери.
Совещание проходило в закрытом формате, то есть собирались только несколько человек.
Начальник второго отдела, Егор Тришкин, не скрывая своего удовольствия, сообщил, что теперь дело двинется быстрее, и за эту веревочку они вытянут всю преступную сеть. Как и подобает начальнику отдела по борьбе с терроризмом, он был уверен, что за этим делом скрывается
То, что Петр Гольдштейн услышал от дочери, ставило под сомнение масштабность преступления. Хотя полной уверенности не было и у него. Этот Александр мог быть связан с более крупной рыбой, и об этих связях дочь просто могла не знать.
Егор Тришкин сам вызвался вести допрос, и Петру Гольдштейну ничего не оставалось, как сидеть в смотровой комнате, наблюдая за происходящим через экран.
Если бы не та информация, которую выложила ему дочь, он бы и сам не поверил, что перед ним опытный преступник.
Мальчишку успели изрядно избить еще до того, как переправили на верхний этаж, и он сидел перед Егором Тришкиным, опустив голову и отвечая на вопросы тихим и дрожащим голосом.
— Ты признаешь то, что тридцатого мая этого года в двадцать два пятнадцать совершил взлом Главного Сайта и произвел изменения в рейтинговой шкале Евгения Астахова?
Допрашиваемый неуверенно кивнул, на что Тришкин ухмыльнулся и сказал:
— Отвечай — признаю.
— Признаю, — тихо повторил паренек, не поднимая головы.
А у Петра Гольдштейна комок подкатил к горлу.
— Зачем ты это сделал? — продолжал следователь.
— Я хотел только попробовать…
— Говори громче, наш разговор записывается, — перебил его Тришкин.
— Я хотел попробовать, получится или нет. — Он попытался сказать громче, но голос получился хриплым.
— Что именно получится?
— Повысить рейтинг.
— Получилось?
— Да.
— Кто тебя научил этому?
— Я уже говорил раньше… Это получилось случайно… Мы с Женькой просто поспорили…Только не бейте, я не буду больше это делать…
Сопение носом и всхлипывание выглядели довольно естественно, изображая полное раскаяние, и Тришкин брезгливо поморщился. А у Петра Гольдштейна появилась надежда на лучший исход событий, чем он предположил в начале.
— Тебя били, потому что ты врешь. Будешь говорить правду — никто и пальцем не тронет, — немного смягчил голос Тришкин.
— Я не знаю, что вы хотите, чтобы я сказал.
Тришкин выдержал паузу, раздумывая какой вопрос задать следующим.
— Я хочу услышать ответ на вопрос: кто еще кроме тебя пользуется этим устройством?
Он показал на знакомую Петру Гольдштейну установку, стоящую на тумбе возле стены.
— Никто.
— Мы обнаружили там одну программку, которая запаролена на голос. Ты можешь ее запустить?
Подозреваемый закивал.
— Говори да или нет, — приказал Тришкин и включил устройство.
— Там голосовой пароль только у Гуляки — это такая игра.
Петр Гольдштейн не видел, но хорошо представлял, какое изображение появится на экране.
— Ну?
Подопечный Тришкина неуверенно подошел к устройству и сел на табуретку рядом с ним.