Рейтинг

Гищак Татьяна

Майя обняла брата.

— Спасибо, вы нашли его, — счастливо улыбаясь, прошептала Майя.

Простодушно-глупое выражение лица Сашки, которое привык видеть эти дни Петр Гольдштейн, сменилось на прищуренный хмурый взгляд:

— Ты его знаешь?

— Это отец Тины, — сообщила Майя. — Вы правда, поможете нам?

— Что вам надо? — спросил парень, отстраняя сестру.

Петр Гольдштейн с удовольствием отметил, что голос у него тоже изменился.

— Я хочу предложить сделку, — сказал он и показал на кресла. — Присаживайтесь.

Хотя

никаких движений после этого не последовало, он все же продолжил:

— Как хотите. У меня есть выгодное предложение.

Он думал, с чего лучше начать, и в воздухе повисла напряженная пауза.

— Я могу предложить помочь оформить свидетельство о рождении на имя Александр Линник и минимальный балл рейтинга, который даст возможность остаться на верхнем этаже.

— Взамен на что? — прищуренный хмурый взгляд не менялся.

— Мне по-прежнему интересно, где уже успел побывать Гуляка, и куда он собирается дальше?

— А я по-прежнему не понимаю, о чем вы говорите, — Сашка посмотрел на Майю.

— Это же отец Тины. Он обещал помочь нам. — Майя закусила губу, встретив жесткий взгляд брата.

— И если она что-то выболтала вам, это не значит, что я сделаю то же самое.

— Я ничего не рассказывала, — постаралась заверить Майя.

А Петр Гольдштейн понял, что рассказать есть о чем.

Снова установилось напряженное молчание.

— Он вычислил тебя и теперь будет ставить мне условия, — быстро заговорил Сашка, обращаясь к сестре. — Ни Тине, ни ему. Они все одинаковые. — Повернулся к Гольдштейну. — Она не сможет запустить дрон. Даже если вы из нее что-то вытянете, это ничем не поможет.

Петр Гольдштейн понял, о чем подумал Сашка. Эти слова и паника, которая чувствовалась в них, дали возможность Петру довести беседу до необходимого результата.

— У меня нет планов что-то вытягивать из твоей сестры, — сказал он, — но на сотрудничество я все равно рассчитываю.

Петр Гольдштейн все рассчитал правильно. Сестра была единственным «слабым местом» Гуляки, и он сдался.

— Я устал от всего этого. Понимаете, я устал от сделок! — Сашка сел в кресло, обхватив руками голову. — Неужели нельзя оставить нас в покое? Я ведь ничем не помешал. Я только хотел устроить нормальную жизнь для Майи. Я не собираюсь ломать вашу гнилую систему, она и сама скоро развалится!

— А исправить? — Петр Гольдштейн поднялся с кресла.

— Что исправить?

— То, что видел?

Сашка поднял на него взгляд:

— Я ничего не видел.

— Видел, иначе не говорил бы, что она скоро развалится. — Петр Гольдштейн напрягся каждой своей жилкой не сводя глаз со своего собеседника.

— Покажи, что видел. — Петр кивнул на картонную коробку, оставленную им возле входных дверей.

— Вы не сможете ничего сделать, — сопротивлялся Сашка.

— Ты мне поможешь.

— Я?

— Ты! Или ты хочешь, чтобы все развалилось?!

Петр не ожидал, что услышит подобное. «Детектора

не избежать, — заговорил внутренний голос службиста. — Совсем не все так просто. Придется дожимать в отделе». Он уже готов был закончить разговор и возвращаться, но Сашка решился рассказать о том, что и его самого в последнее время стало беспокоить.

— Для того, чтобы там навести порядок, нужно отключиться и все перезагрузить. Но вы никогда не отключитесь. Вы настолько зависимы от этой системы и от этого рейтинга, что не отключитесь, даже если все будет рушиться.

— Что не так с рейтингом?

— Все не так! Я был наверху. Вы видели когда-нибудь модераторов? Не с экрана, а вот так, живьем? Вы их не видели, потому что их нет.

— Что значит — нет? — Это заявление прозвучало более чем странно.

— Пустые ячейки. Система работает на автопилоте. Контроля управления нет. Модераторы когда-то были, потому что кто-то поставил защиту, которую никто не проходит, как бы он ни стремился стать во главе всего. Баллы набираются, набираются. И он думает — вот, я уже наверху, один шаг и я — модератор. А дороги нет — пропасть. Наверху пусто, а автопилот уже износился, так что система скоро начнет трещать по швам.

Такая информация не укладывалась в голове. Петр знал, что система управления Рейтполисом была практически полностью автоматизирована. Но для того, чтобы заявить о том, что модераторов, которые выступают с экранов, и которым его отдел регулярно посылает отчеты, не существует, надо было иметь весомые аргументы. Петр все же собрался с мыслями:

— Я хочу сам посмотреть, — он перевел взгляд на картонную коробку у дверей.

Следующая молчаливая пауза была длиннее всех.

Петр Гольдштейн не торопился нарушать молчание. Он не сводил глаз с Сашки, а тот — с мелких квадратиков на полу.

В конце концов, оторвав взгляд от пола, Сашка кивнул Майе:

— Иди, погуляй.

Майя молча подошла к входной двери одевать обувь.

— У меня внизу служебная машина, может, съездишь к нам домой в гости? — предложил Петр Гольдштейн.

Майя неуверенно улыбнулась уголком рта, обрадовавшись такой возможности, но не торопилась соглашаться, не зная, как на это отреагирует брат. Ко всему прочему, разговор, невольным свидетелем которого она стала, произвел на нее шокирующее впечатление.

— Ладно, — ответил вместо нее Сашка. — Но если будет что не так с Майей, Гуляка исчезнет.

— Принимается, — ответил Петр Гольдштейн и повел Майю вниз, а Сашка принялся распаковывать коробку.

* * *

Отправив Майю, Петр Гольдштейн вернулся и прикипел взглядом к экрану.

— Пойдем гулять? — спросила фигурка.

— Сегодня будем работать, — ответил Сашка.

Фигурка стала в стойке «смирно» и вскинула ручку под козырек. У Петра невольно дернулись губы в кривой улыбке, и вырвался нервный смешок.