Рейды в стан врага
Шрифт:
Без устали подвозил боеприпасы на передовые рубежи, вывозил раненых водитель автомобиля Н. С. Фатеев. Любопытен сам факт появления этого воина в составе десанта. По расчету, его специальная машина, находившаяся в составе батальона связи, не должна была грузиться на транспорт и десантироваться. Боец упросил командира штабной роты капитана В. Д. Клюева взять его с собой для выполнения, как он сказал, любых обязанностей: стрелка, телефониста, подносчика патронов. В первый же день боя Фатеев раздобыл трофейную автомашину и стал выполнять на ней срочные поручения командования. 24 июня он возил на ней счетверенные зенитные
Докладывая обстановку, командир третьего батальона капитан Федоров с гордостью упомянул фамилию командира пулеметного расчета сержанта Кокорева. После упорного боя Кокорев остался у пулемета один, но продолжал поддерживать огнем стрелковые подразделения. Кончились патроны. Он оглянулся назад в надежде получить подкрепление боеприпасами и увидел в тылу огневой позиции группу противника. Мигом схватил гранаты и вступил с врагом в борьбу. Оставив трех солдат убитыми, вражеская группа отступила. Тогда Кокорев подобрал автоматы и гранаты противника и снова вступил в бой. И вел его до тех пор, пока не отразил очередную неприятельскую атаку. Он был ранен, но не выпускал из рук оружия. И лишь когда обстановка разрядилась, Кокорев, обессиленный, свалился на дно окопа. В это время его заметил санитар Махметов. Он перевязал раненого сержанта и вынес его с поля боя.
В медико-санитарной роте сержант Кокорев пришел в сознание. Первым делом спросил:
– Как там наши? Устояли?
В медпункте бригады шла упорная борьба за жизнь каждого раненого. Командир санитарной роты капитан медицинской службы М. А. Наторин с тревогой докладывал подполковнику А. В. Блаку о чрезвычайно усложнившихся условиях обработки раненых. Эвакуация их на корабли флотилии из-за штормовой погоды прекратилась. Хирурги вторые сутки не отходили от операционных столов и буквально валились с ног от усталости. Однако ни один из них не покинул рабочего места, несмотря на частые артиллерийские и минометные обстрелы противника.
Около 14 часов 24 июня корабли и суда Ладожской военной флотилии подошли к исходному району высадки. Они доставили части 3-й морской бригады.
Дождь к этому времени прекратился. Через разрывы в облаках изредка пробивалось солнце. Но озеро продолжало бушевать. Улучшением видимости немедленно воспользовался противник: его авиация и часть артиллерии были перенацелены на подошедшие корабли. Любыми средствами он стремился воспретить переброску подкреплений на плацдарм. Одновременно враг усилил нажим и на нашу бригаду. Его атаки стали более ожесточенными, артиллерийские удары более продолжительными по времени и большей плотности.
Вдруг усилился ветер, а с ним и новый заряд дождя. Облака низко опустились над озером, закрыв ею и берег косматой темно-серой шапкой. Около 16 часов командир высадки передал на командный пункт нашей бригады сообщение, что в связи с плохой погодой он может переправить на берег только незначительную часть сил. Мы посожалели, но помочь были бессильны - решали другую задачу. Правда, к этому времени наш бригадный резерв - две полные стрелковые роты - еще не был задействован, так что известие командира высадки приняли более или менее спокойно.
Во время высадки подкрепления наша бригада отражала
В 18 часов противник предпринял самую сильную за весь второй день боя на плацдарме атаку на стыке первого и третьего батальонов. По счету это была уже восемнадцатая попытка врага сбросить нас с плацдарма.
Над нашим КП проносились рои трассирующих пуль. Отдельные разрывы снарядов и мин слились в сплошной гул. Подполковник Блак позвонил в первый батальон.
– Кондрашов? Что у вас? Так. Почему немедленно не доложили? - резко и с тревогой спросил он.
Комбриг положил трубку и стремительно поднялся из-за стола.
– Степан Яковлевич, на левом фланге у Кондрашова противник смял передовые подразделения и устремился в тыл нашей обороны. Надо немедленно готовить контратаку силами резерва. Что вам доложил Федоров?
Батальон Федорова вел бой на правом фланге вдоль шоссе и железной дороги. Проводной связи с Кондрашовым он не имел. Самого комбата оглушило при разрыве снаряда, и он теперь плохо слышал. Обстановку вместо него докладывал начальник штаба капитан Лобов. На их участке было несколько спокойнее.
Выслушав сообщение, подполковник Блак распорядился выдвигать бригадный резерв к исходному рубежу, а сам склонился над картой
Вокруг стола стояли майор Суров, подполковник Никитин, майоры Кукушкин и Большаков. Комбриг поднял голову, посмотрел на нас воспаленными от бессонницы глазами. Смуглое лицо его за эти дни побледнело. Заговорил:
– Ударим во фланг прорвавшемуся противнику. Роту второго батальона выводить к левому флангу первого и подчинить Кондрашову. Третью роту - на правый фланг третьего. Она войдет в состав своего батальона. Артобеспечение контратаки осуществлять централизованно с КП бригады. Сигнал для начала действий подается с бригадного КП телефоном, по радио и серией красных ракет. Подполковнику Никитину обеспечить готовность артиллерии к девятнадцати часам.
Саперной роте бригады под командованием бригадного инженера капитана Турецкова было приказано приготовиться к минированию участка вдоль шоссе и железной дороги, чтобы препятствовать распространению противника в этом направлении.
Вскоре Блак распорядился дать сигнал. И в это время я увидел, как от пристани по направлению к КП приближалась колонна бойцов. Сомнений не было: шло подкрепление. Я бросился к Александру Васильевичу:
– Товарищ подполковник, на подходе рота из третьей бригады!
Комбриг знал, что бригада поступала в его подчинение. Сказал мне:
– Поставьте ей задачу на контратаку. Направление - левый фланг первого батальона!
Я побежал навстречу подразделению. Вел его высокий, по-юношески стройный капитан, перетянутый новенькой портупеей. Узнав, с кем имеет дело, командир роты представился как положено. Это был капитан С. Д. Логинов.
Объяснил командиру роты ситуацию. Он понял меня с полуслова.
Противник не ожидал контратаки. Он, видимо, считал, что наши возможности исчерпаны, и теперь продолжал артиллерийский обстрел. Его снаряды падали в глубине нашей обороны, но особого вреда не причиняли. Было похоже, что стрельба ведется по площади, больше для острастки. Наша же контратака при поддержке бригадной артиллерии развивалась успешно в южном направлении.