Ренегат
Шрифт:
Сшит каракалпак не по-каракалпаковски, не выкаракалпаковывается каракалпак. Улицы в один слой домов, за которыми сразу начинается пустыня. Песок шлифует асфальт. Полноводная, судя по картам, Амударья, на поверку оказывается речушкой грязной и мелкой. По колено играющим в ней детишкам. Понятно, почему Арал потихоньку сохнет. Удручающее впечатление.
Психушка на общем фоне выглядит даже уютно. Деревья вокруг не такие чахлые как в городе. Внутри всё чистенько, вымыто. Прохладно. Пахнет дезинфекцией. Хотя
Врач слушает меня, плохо скрывая раздражение.
— Его уже допрашивал некто Романов. То есть пытался допрашивать. Но пациент не реагирует на вопросы и повторяет только, что видел демона. О заклятии бормочет, о новолунии. Обычный бред.
— Вопрос в том, считаете ли вы бредом любые утверждения о встрече с демонами?
Врач ухмыляется.
— Отчего же, бывает ещё симуляция бреда.
— Понятно…
Врач оставляет меня наедине с пациентом. Хочет, видимо, дежурно предупредить об опасности, но потом решает, что ничего страшного не произойдёт, если, скажем, псих и задерёт чекиста. Психушка-то гражданская, а нашего брата в таких не жалуют.
В своей жизни и сумасшедших, и симулянтов, я перевидал немало. И потому сразу понимаю, что Соняшкин относится к первой категории. Вопрос, как далеко зашло его помешательство.
— Андрей Николаевич, — начинаю я вежливо. — Мне нужно задать вам несколько вопросов.
И сразу, «хлоп», выкладываю перед ним фотографии раритетов.
Его аж передёргивает. Он пытается откинуться назад, но стул не поддаётся.
— У-у… демон… у-у… проклятье… бу-бу-бу… хрю-хрю-хрю…
Пускает слюну, рыдает и больше ни слова.
Врач оказался прав. Он определённо был сумасшедшим, этот Соняшников. Спятил младший научный сотрудник. На почве ответственности за утерю раритетов спятил.
— Есть ли шансы, что к нему вернётся рассудок? — спрашиваю у врача, когда учёного увели санитары.
— Со временем, может быть.
— А стимулировать процесс никак нельзя?
— Ваши живодёры из спецклиники наверняка попробуют. Но чем бы секретным они его не напичкали, эффекта, поверьте, не будет. Только время может вылечить, как банально это не прозвучит.
Банально, не банально, а мою миссию можно считать законченной. Мнимые демоны нас не интересуют. Пусть в этой помойке копаются эмвэдэшные следователи. Прощаясь с больничной прохладой, направляюсь к выходу…
Меня останавливает врач. Прежним ехидным голосом он спрашивает:
— Вы заберёте вещи, или пришлёте ещё кого-нибудь?
— Вещи? — разворачиваюсь на каблуках. — Вы не сообщили следователю об изъятом у арес… э-э… пациента?
Так хочется хоть чем-то напугать эту сволочь.
— Как же не сообщил? — улыбается врач. — Сообщил. Капитан даже провёл осмотр. Но не нашёл ничего интересного.
Жара
Одежда. Только одежда. Карманы и подкладки сто раз до меня прощупаны, и наткнуться на что-то новое нереально. Но я натыкаюсь. Заплатка на джинсах оказалась с секретом. Милиция как обычно схалтурила. Романов, небось, искал золото. Тяжёлое байбарское золото. Ну а нас учили искать нечто другое.
Аккуратно отпоров заплатку, понимаю, что мой уход из следственной группы откладывается. С внутренней стороны ткань покрывают исполненные химическим карандашом знаки. Они не похожи ни на один из известных мне алфавитов. Что это? Шифр? Древний язык?
— Байбарское письмо, — сообщает эксперт.
Перед тем как сделать заключение, он последовательно доставал с полок толстые атласы, средних размеров справочники, книги, но закончил серенькой брошюркой академии наук.
— Отлично, — радуюсь я. — Сколько времени вам потребуется на перевод? Имейте в виду, следующим утром мне нужно явится в конкурирующее учреждение, а там непременно наложат на улику лапу.
Эксперт смотрит на меня словно на идиота.
— Проблема заключается в том, что разгадать байбарские письмена никто не может. Вернее даже не так. Разгадать их может всякий, но у каждого получается своя интерпретация. Язык не шифр. При небольшом объёме исходных текстов понять его — дохлый номер. Это как с этрусскими письменами. Сколько учёных, столько и разгадок.
Сколько учёных, столько и разгадок…
Конечно же! Соняшников учёный. У него могла быть своя версия. И рассказать о ней могут в первую очередь его друзья и коллеги.
К Буртину пришлось ехать на окраину.
— Андрей простым перебором подставлял вместо знаков буквы известных алфавитов, и в результате получил персидское письмо.
— Он знает персидский язык?
— Андрей вырос в Таджикистане. Язык практически тот же. Только в фарси графика арабская, а в таджикском с недавних пор русская. И, кроме того, классическим персидским владел Игорь Мохолапов. Так что мы втроём с энтузиазмом взялись за дело.
— И что, до такого примитивного шифра никто до вас не додумался?
— Не такой уж он и примитивный. Два знака байбарского письма означают одну букву. Вернее фонему. Плюс изафетные связки и тому подобное…
Я не отношу себя к тем следователям, что дотошно вникают в суть всякого, встреченного по ходу дела знания. Меня интересуют общие выводы.
— Но почему такая простая и изящная версия не получила распространения в научном мире? — спрашиваю. — Это же сенсация, я так понимаю?