Рэдволл
Шрифт:
— Король сказал не убивать мышь! Птенец моей сестры дал воробьиное слово! Почувствовав себя свободным, Матиас поднялся и отряхнулся.
— Фу ты ну ты! Спасибо тебе еще раз, Клюва. Ты мой друг, и я уже дважды обязан тебе жизнью.
Король обернулся к двум воробьям:
— Острый Клюв, Быстрый Ветер! Взять мешок. Проверить, что имеет мышь.
Воробьи быстро сорвали мешок у Матиаса со спины, но никак не могли сообразить, как его открыть. Тогда они разорвали материю коготками и клювами, и содержимое мешка посыпалось на пол. Матиас отошел в сторону, а король самолично принялся рыться в его скромных съестных припасах. Вот король отпил воды из фляжки и тотчас выплюнул ее.
— Червей нет, только мышиный червекус, — недовольно объявил он.
Клюва,
— Вот хорошая еда для короля. Плохая для мышечервя. Беру себе.
Он запихал орехи себе под крыло, потом поднял с пола ошейник и поводок и поманил к себе Матиаса:
— Мышечервь, сюда. Мышечервь счастливый — король Бык тебя не убивает. Матиас, опасаясь перечить взбалмошному королю, подошел. Король туго, едва не задушив Матиаса, затянул ошейник вокруг его шеи, затем пристегнул поводок и громко захохотал. Остальные воробьи подобострастно засмеялись вслед за ним. У Матиаса закипела кровь в жилах, но он постарался ничем не выказать свой гнев, он отлично понимал: при дворе короля Быка гневаться имеет право только сам король. В душе мышонок поклялся, что никого больше никогда не будет сажать ни на поводок, ни на цепь. Король вручил поводок Клюве. Затем дико захохотал и указал своим подданным на Матиаса:
— Воробьиный король милует мышь. Подарок, племянница. Мышь, теперь ты раб моей сестры и ее птенца, смешно, а? Воробьи захохотали, стараясь как можно шире раскрывать клюв. Король был полновластным тираном, и потому его шутки неизменно считались удачными и смешными. Клюва потянула за поводок и шепнула своему другу:
— Матиас, видишь, Клюва и ее мать не смеются. Прости короля. Пленник подмигнул своей тюремщице. У него в голове уже созревал план дальнейших действий.
— Не беспокойся, мой друг, я рад, что остался в живых.
Клюва передала поводок матери.
— Темное Крыло, мать. Хороший воробей, не обижает мышь. Видишь!
Мать Клювы слегка потянула за поводок и улыбнулась Матиасу. Кажется, этой воробьихи мышонку бояться не надо. Король обернулся к сестре и племяннице:
— Держать мышечервь поводок. Никуда не пускать, не гулять. Много-много работать. Много-много пинка, вот так. Король попытался еще раз пнуть Матиаса, но тот ловко увернулся и неожиданно, с глупым выражением на лице заплясал и запел веселую песню. Король стоял наклонив голову набок и не понимал, что случилось с Матиасом. А тот плясал вокруг него и пел:
Под крышею удачно я Обрел друзей и дом — Величество чердачное, Ошейник с поводком!*Он кружился вокруг короля, снова и снова повторяя слова нелепой песни. Воробьиный король захлопал крыльями и истерически захохотал:
— Ха-ха-ха-ха! Смотри, Острый Клюв! Смотри, Быстрый Ветер! Мышечервь рехнулся в голове. Сумасшедший! Ха-ха-ха-ха!
Все вслед за королем послушно засмеялись.
Через некоторое время воробьи разлетелись: кто в гнездо, кто на поиски червей. Некоторые избранные отправились вместе с королем играть в три перышка — излюбленную азартную игру воробьев. Темное Крыло и ее дочь увели пляшущего Матиаса в свое гнездо под навесом, в самом дальнем конце чердака. Несмотря на неопрятный внешний вид, гнездо внутри оказалось чистым и уютным. Клюва собрала вещи Матиаса и, завернув их в разорванный мешок, протянула ему.
— Матиас болеет головой? — поинтересовалась она. Мышонок, с облегчением потягиваясь, ответил:
— Отнюдь нет. Я так же здоров, как и ты. Просто я решил, что лучше притвориться сумасшедшим, чтобы ваш король и его воины таким меня и считали. Может быть, они даже оставят меня в покое, вскоре и вовсе забудут обо мне.
Темное Крыло пристально взглянула на Матиаса.
— Матиас мышь делает правильно, — сказала она. — Король жестокий, плохой характер.
Матиас вежливо поклонился:
— Благодарю тебя, Темное Крыло. Хочу тебе сказать: ты очень храбрая. Ты и твоя дочь, вы не побоялись вступиться за меня.
Темное Крыло подала дочери и мышонку еду, и Матиас с облегчением увидел, что она не дала ему ни червей, ни мертвых насекомых. Воробьиха все так же пристально смотрела на мышонка. Совсем дитя, а похоже, умный и храбрый.
— Матиас спасает Клюву, — проговорила она. — У нас нет воробья-воина охранять нас. Клюва храбрая, как отец. Теперь отец мертвый. Я учит стоять за нас, пока Клюва становится великий воин.
Поев, они проговорили несколько часов подряд, и Матиас очень много узнал о жизни и обычаях воробьев. Воробьиха Темное Крыло принадлежала к королевской семье. Прошлой весной, спасая жизнь короля, ее муж был убит в битве со скворцами. Король тогда поклялся заботиться о ней и дочери, но сразу же забыл о своей клятве. Гордая воробьиха предпочитала не напоминать ему о торжественно данном обещании.
Время от времени король на несколько дней удалялся в свои покои, а затем выходил к своим подданным и излагал им свои грандиозные планы и безумные идеи. Никто не осмеливался возражать королю, а тот часа через полтора словно бы начисто забывал о своих грандиозных планах и улетал на поиски червей. Потом возвращался и, узнав, что приказы его не выполнены, обрушивал на подданных свой королевский гнев. Порой из его подчиненных прямо-таки пух и перья летели. Через несколько дней он обо всем забывал и выдумывал еще более безумные, чем прежде, планы. Матиас, слушая рассказы о жизни Воробьиного Двора, не верил своим ушам. Воробьи жестоко дрались друг с другом по ничтожнейшим поводам. К дракам взрослых присоединялись порой даже крошечные птенцы. Воробьиное племя не умело разводить огонь. Днем чердак освещался лишь скудными косыми лучами солнца, пробивавшимися сквозь щели между черепицами. Пищу, которая состояла в основном из червей и насекомых, они ели сырой. Воробьи не делали различий между разными видами насекомых, они их всех называли «черви». Поэтому любая еда называлась у них «червекус». «Червем» именовался также любой враг, трус, а также всё, для чего в воробьином наречии не было слов. Червей и насекомых они заедали свежими цветами и нежными побегами растений или же фруктами — из тех, что приносили в клюве. Матиас, которого тошнило от одной мысли о червях и жуках, был очень рад упоминанию о фруктах. Воробьи не придерживались определенного распорядка дня. Все дела, кроме кормления птенцов, они старались оставить на потом — и в итоге вовсе не делали их. Поэтому на чердаке царил ужасающий беспорядок: повсюду пыль, грязь, отбросы.
Мышонок постепенно привык к воробьиному языку — он был крайне несложным, хотя и маловразумительным. Правда, некоторые воробьи чирикали с такой скоростью, что, казалось, не понимали самих себя.
Матиас не знал, догадывается ли Клюва, что он лез на крышу за мечом Мартина, но был уверен, что Темное Крыло об этом и не подозревает. Мышонок уже осмотрел большую часть чердака, но меча нигде не нашел. Матиас решил, что меч хранится в единственном недоступном ему месте — в покоях короля. Как же проникнуть в королевские покои? И к тому же он не должен навлечь беду на Клюву и ее мать, а кроме того, он не хотел, чтобы они догадались о его истинных намерениях. Но если даже и удастся добраться до меча — остается еще спуститься вместе с ним вниз, в аббатство…
Матиасу казалось, что он провел на чердаке уже много дней — хотя прошел всего один день. Вечером он сидел около гнезда Клювы, чинил мешок и разбирал вещи. Каждый раз, когда поблизости появлялся какой-нибудь воробей, мышонок глупо улыбался и запевал свою песню. Никто, к счастью, не обращал на него особенного внимания. Клюва вернулась с охоты и, опустившись на пол, взглянула на Матиаса.
— Я охотится черви, — чирикнула она. — Приносит Матиас одуванчики. Мышь любит есть цветы. Матиас ответил, подражая ее наречию: