Рэдволл
Шрифт:
— Должно быть, выпили слишком много октябрьского эля, отец настоятель, — заметил еж. Аббат только усмехнулся:
— Что ж, если это поможет им разгадать тайну, пусть выпьют и еще, а, Амброзий?
— Конечно, — с готовностью согласился Амброзий. — Октябрьский эль вдохновит кого угодно! Надеюсь, в один прекрасный день он вдохновит вас сделать меня хранителем погребов, отец настоятель.
В келье над воротами аббатства двое друзей снова принялись за работу, пытаясь понять скрытый смысл четверостишия на стене Главного зала.
— Теперь нам
В лучах луны, В ночи, в дня первый час, Что север отразит. С порога…
Матиас перебил старого привратника:
— Первые две строчки наводят на мысль о том, что разгадку следует искать ночью: «Ищите меч в лучах луны, в ночи».
— Согласен, — ответил Мафусаил. — Но следующая строчка важнее, в ней точно говорится, когда следует искать: «в дня первый час».
— Гм, — задумчиво произнес Матиас. — Ну что ж, будем рассуждать логически, а для этого разберем эти строчки слово за словом.
Они вместе медленно повторили: «В дня первый час». Мафусаил ссутулился в своем кресле:
— К сожалению, я пока ничего не понимаю.
— Стой! — вскричал Матиас. — В полночь истекает последний час суток, так что, если исходить из этого, час ночи — это первый час нового дня, хотя это еще и ночь. Так и говорится в четверостишии: «В ночи, в дня первый час».
— Пожалуй, ты прав, — отозвался старик. — «Дня первый час» — это не час после рассвета, а час ночи, когда еще темно. Матиас устало прислонился к высокой стопке книг.
— Но если ворота — это порог, то где все-таки мы должны встать, чтобы что-то увидеть оттуда в час ночи?
— Это легко, — усмехнулся Мафусаил. — Там же сказано: «С порога вы узрите». Все ясно! Что, по-твоему, сейчас у нас над головой?
— Думаю, стена, — пожал плечами Матиас. Мафусаил с силой ударил лапой по подлокотнику кресла:
— Вот именно! Где же можно стоять на стене, кроме ее верха?
И тут Матиасу тоже стало все ясно.
— Понял! — радостно воскликнул он. — «С порога вы узрите» означает, что мы должны стоять на стене прямо над воротами.
Они со всех ног бросились к лестнице, что вела на стену. Выбежав наверх и остановившись прямо над воротами, Матиас ударил лапой по камням:
— Это где-то здесь. Как думаешь, Мафусаил?
Старый привратник ответил с грустью:
— «Где-то» — это слишком приблизительно.
Матиасу не оставалось ничего другого, как согласиться. Он огляделся по сторонам. Этот участок стены ничем не отличался от остальных. Ниточка снова был утеряна. Расстроенный, он сел на кучу камней и мусора, поднятых на стену во время осады.
— Ну и что же теперь делать? Ждать здесь до полуночи и надеяться на чудо?
Старик привратник предупреждающе поднял лапу:
— Терпение, мой юный друг, терпение. Давай еще раз вспомним, что нам известно. Одолжи мне на минуту свой нож. Матиас вынул из ножен кинжал
— Предположим, мы смотрим на север. Оба повернули головы к северу.
— Ну, мой юный друг, и что же ты видишь? — поинтересовался Мафусаил. Матиас ответил разочарованно:
— Аббатство, пасеку, северную часть стены и деревья над ней. А ты что видишь, старик?
— То же самое, что и ты, только, пожалуй, немного хуже. Однако не стоит отчаиваться. Посмотрим еще разок, может быть, в конце концов что-нибудь интересное и увидим. Они снова стали смотреть на север. Забыв убрать кинжал в ножны, Матиас сидел неподвижно, пока не заболела шея и не заслезились глаза. Мафусаил тем временем пригрелся на солнце и заснул. Матиас с досадой воткнул кинжал в кучу мусора:
— Я же говорил, что мы зря сейчас теряем время. Ты что, не можешь не засыпать каждые пять минут?
Старик проснулся и захлопал глазами:
— А? Что? А, это ты, Матиас. Я, кажется, задремал. Прости, это больше не повторится.
Но Матиас не слышал его: он уже копал кинжалом кучу мусора. Мафусаил с интересом взглянул на него:
— Что это ты делаешь? Матиас яростно расшвыривал мусор:
— Кажется, я нашел то, что нам нужно! Здесь в камне что-то вырезано. Вон видишь, вроде бы буквы? Только из-за мусора невозможно прочитать всю надпись. Наверное, придется опять звать на помощь кротов.
Пыхтя, на стену взобрался Кротоначальник со всей своей артелью. Тяжело дыша, кроты первым делом повалились на кучу мусора.
— У нас, кротов, лапы коротковаты. Смекаю, вам, мышам, опять наша помощь понадобилась?
— Да, уважаемый Кротоначальник, — тотчас ответил Матиас. — Как вы думаете, смогли бы вы со своей артелью сдвинуть эту кучу камней и мусора? Под ней находится кое-что такое, до чего мы хотим добраться. Кротоначальник развел в стороны свои мощные лапы и улыбнулся:
— Х-рр, сказано — сделано. Куда двигать-то? Матиас пожал плечами:
— Да куда угодно, лишь бы в сторону.
Кротоначальник поплевал на лапы и потер их друг о друга.
— Что ж, ребята, сбросим эту кучу туда, где взяли. Артель принялась за дело, да так ретиво, что мыши едва успели отскочить в сторону. Кряхтя, кроты стали сгребать огромную кучу к краю стены, и вскоре земля кусками посыпалась вниз, в траншею, откуда она и была поднята. Матиас наблюдал за их работой с восхищением:
— Какие они замечательные трудяги, а, Мафусаил?
Куча таяла прямо на глазах, и привратник охотно согласился: