Рэдволл
Шрифт:
— Скажи Селе, что аббат встретится с ней через два дня в десять часов вечера в Лесу Цветущих Мхов, у большого пня. И чтоб никаких фокусов!
Куроед радостно взмахнул флагом и залился визгливым смехом:
— Отлично, я понял, толстуха. Только пусть аббат захватит с собой побольше золота! Ну пока, старушка.
Рассерженная Констанция свесилась со стены:
— Проваливай, да побыстрей, а то я сейчас спущусь и задам тебе хорошую трепку!
Она снова пригнулась и громко затопала ногами. Когда она выглянула, перепуганный Куроед в облаке пыли уже несся по дороге.
— Наглый сопливый
Проголодавшийся Матиас обедал вместе с Молчуном Сэмом и его родителями, а также с Полевкинсами и зайцем Бэзилом Оленем. Ел он машинально, не проронив ни слова. Последнее найденное ими четверостишие о луне, севере и каком-то пороге не шло у него из головы. Мафусаил, быстро поев, удалился в одиночество своей кельи, где, как он утверждал, ему думалось лучше всего. За столом было шумно. Матиас улыбался и кивал, но не вслушивался в болтовню Полевкинсов и белок. Даже Молчун Сэм, усевшийся ему на колени и дергавший его за усы своими липкими лапами, не сумел отвлечь его от раздумий. Бэзил Олень увидев, что Матиас почти не прикасается к еде, осведомился:
— Прошу прощения, приятель, но если тебе не доесть этот черничный кекс и ватрушку с красной смородиной…
Матиас молча подвинул зайцу свою тарелку, и тот не заставил долго себя упрашивать. В трапезную вошел аббат Мортимер. Увидев задумчивое лицо Матиаса, он наклонился к нему и прошептал на ухо:
— Много дел, некогда поиграть, вот Матиас и пригорюнился, да? Приободрись, сын мой.
— Что вы сказали? Простите, отец настоятель, я задумался и не расслышал ваших слов. Понимаете, все никак не могу решить одну загадку.
Аббат потрепал Матиаса по плечу:
— Ободрись, сын мой. Мафусаил рассказал мне обо всем, что с вами было. Мой тебе совет: сейчас не слишком много думай об этом. Отдохни немного, все разрешится само собой — вот увидишь. До сих пор ты всегда оказывался на высоте, Матиас. Так что будет лучше, если ты уделишь внимание нашим гостям.
Матиас отвлекся от своих раздумий и, оглядевшись, увидел, что маленький Сэм с интересом рассматривает его перевязь.
— Что, Сэм, нравится? Это перевязь знаменитого воина. Бельчонок вспрыгнул на стол и запрыгал по нему, размахивая лапой, словно в ней был меч. Наконец, остановившись, он протянул лапу Матиасу, и тот обнял его.
— Нет, милый Сэм, у меня пока нет меча, но скоро, очень скоро он обязательно будет!
Тогда Сэм, склонив голову набок, указал на себя. Матиас шутливо ткнул его в животик:
— Ты тоже хочешь меч, Сэм? Даже не знаю, что тебе сказать. Наверное, твоим маме и папе не очень-то понравится, если ты начнешь разгуливать по дому вооруженный до зубов.
Выручил Матиаса Бэзил Олень. Он достал красивый маленький нож в искусно сделанных из ивовой коры ножнах и подозвал к себе Сэма:
— Иди сюда, маленький разбойник! У меня кое-что для тебя есть. Это настоящий заячий кинжал — такой есть у каждого зайца. Иди ко мне, юный пират, сейчас примерим его на тебя, а?
Бэзил подобрал с пола старую, брошенную кем-то сандалию и, вынув из нее ремешок, надел на него кинжал и опоясал ремешком бельчонка.
— Теперь ты самый настоящий разбойник! —
Сэм в восторге расхаживал взад и вперед по столу, он размахивал кинжалом, словно сражаясь с невидимым врагом, и не переставал при этом шумно сосать другую лапу. Матиас рассмеялся, а родители Сэма сердечно поблагодарили зайца за столь щедрый подарок их крошечному отпрыску. Забыв о своих заботах, Матиас повеселел. Особенно он обрадовался, когда появилась Василика и присела рядом с ним. Бэзил тихонько толкнул Матиаса в бок:
— Замечательная мышка! Знаешь, она может в мгновение ока принести столько еды, что сразу и не съешь! Попомни мои слова, мой юный друг: она будет отличной женой. Заметил, как она на тебя смотрит? Так оленихи смотрят на оленей. Эх, олени, что за благородные животные! Думаю, ты мог бы стать ее оленем. Почему бы и нет! Вот когда я был еще юным повесой…
Василика смутилась, и Матиас уже собирался заткнуть Бэзилу рот какой-нибудь ватрушкой, но в это время в дверях появился Мафусаил и поманил к себе Матиаса. Мышонок извинился перед гостями и поспешил к старику. Бэзил наклонился к Василике и лукаво улыбнулся:
— А ты не веришь, что я был когда-то повесой, моя дорогая? Это было еще в те славные времена, когда существовал батальон сорока семи зайцев-пограничников! В те времена я впервые увидел оленя… Надеюсь, тебе не скучно со мной? Старому холостяку Бэзилу не нужно подмигивать — достаточно просто кивнуть.
Крайне возбужденный, Мафусаил вел своего молодого друга к воротам.
— Матиас, я знаю, что такое порог!
Больше старик не сказал ничего до тех пор, пока они не пришли в его келью над главными воротами аббатства и не закрыли за собой дверь. Но даже и после этого он поначалу не сказал ничего вразумительного, а принялся рыться в старых манускриптах и книгах.
— Куда же они подевались? Только пять минут назад я держал их в руках. А это что еще такое?.. А, договор с пчелами Рэдволла. — Мафусаил отбросил пыльный свиток в сторону, чуть не угодив в своего друга. — Подожди немного. Наверное, я положил его вон туда.
Матиас с любопытством разглядывал тесную, захламленную келью Мафусаила, забитую книгами, свитками и старинными манускриптами. Старик с грохотом выдвинул несколько ящиков письменного стола и стал перебирать бумаги.
— Эй, старик! Что ты там ищешь? — спросил Матиас. Наконец Мафусаил с торжествующим видом извлек из груды бумаг и книг пожелтевший том.
— Эврика! Нашел! Чертежи аббатства, составленные Мартином Воителем, перевод сестры Жермены.
Он принялся торопливо листать книгу.
— Так: «Сады», «Кельи», «Колокольни»… А, вот, вот оно: «Главная стена и ворота».
Старик заговорщически подмигнул Матиасу и поправил очки.
— Слушай: «В западной стене будут устроены главные ворота, чтобы звери могли свободно входить в аббатство Рэдволл и выходить из него. Этот вход должен охраняться днем и ночью, ибо это есть главные врата в аббатство, его порог». Двое мышей крепко обнялись. Они заплясали среди разбросанных по полу бумаг, радостно напевая: Врата и есть порог, Врата и есть порог! Проходивший мимо кельи аббат услышал шум и, покачав головой, обменялся понимающим взглядом с Амброзием Пикой, который как раз шел ему навстречу.