Рэдволл

Джейкс Брайан

Сотрясавшегося от гнева Матиаса с трудом усадили в кресло, затем к Клуни обратился сам аббат:

— Прошу извинить Матиаса, он молод и горяч. Но что касается твоего предложения, то, боюсь, оно не подлежит обсуждению. Если ты со своей армией нуждаешься в пище, одежде, медицинской или какой-либо другой помощи, то мы будем только рады предложить…

Клуни заколотил лапой по столу, и аббат умолк. Крысиный вожак ткнул лапой в Краснозуба:

— Ну-ка прочти наши условия.

Краснозуб развернул старый, потрескавшийся лист пергамента и откашлялся.

— Условия

капитуляции, обязательные для всех зверей, попадающих в лапы Клуни Хлыста или его командиров. Первое: полная и безоговорочная капитуляция. Второе: Клуни предаст смерти всех, кто осмелится оказать ему сопротивление. Третье: все захваченное имущество переходит в полную собственность Клуни Хлыста. Дома, пища, урожай, земли и все живые существа, населяющие их…

К-р-рак! Тут Краснозуб был вынужден замолчать: не в силах больше сдерживаться, Матиас ударил дубинкой по листу пергамента, разодрав его пополам. Не успели обрывки упасть на пол, как Краснозуб с рычанием прыгнул на Матиаса. Массивная лапа тотчас схватила крысу и прижала к полу. Оглушенный, Краснозуб снизу вверх смотрел на возвышавшуюся над ним Констанцию.

— Зачем же связываться с мышонком? Такой силач, как ты, наверняка легко справится со старой барсучихой. Ну что, померяемся силами?

Только вмешательство аббата Мортимера спасло Краснозуба от верной гибели.

— Констанция, отпусти его, пожалуйста. Я не против, чтобы он получил по заслугам, но не забывай, что мы не вправе нарушать законы гостеприимства нашего аббатства.

Краснозуб поднялся на дрожащих лапах и опасливо попятился подальше от барсучихи. А Клуни как ни в чем не бывало сказал:

— Аббат, я жду твоего ответа до завтрашнего вечера.

Обычно незлобивый, аббат рассердился не на шутку. Глядя Клуни прямо в его единственный глаз, он процедил сквозь зубы:

— Мне не требуется столько времени, крыса. Я отвечу тебе сразу. Ты посмел явиться сюда со своей шайкой разбойников и предъявить нам условия, угрожая смертью и рабством? Запомни: ни ты, ни твоя армия никогда не ступите на землю Рэдволла, пока живы я и мои друзья! Мы будем обороняться до последнего — вот тебе мое слово.

Клуни презрительно ухмыльнулся и пошел прочь. На лестнице между Пещерным и Большим залами он остановился и обернулся. Его голос разнесся по обоим залам:

— Тогда умрите все, молодые и старые. Вы отвергли мои условия. Теперь узнаете, что такое гнев Клуни. Вы будете молить о скорой смерти, но придется долго мучиться, прежде чем я убью вас!

И в этот момент случилось такое, о чем потом еще долго будут рассказывать в аббатстве Рэдволл. Собрав всю свою силу, Констанция обхватила лапами огромный обеденный стол Пещерного зала — даже дюжина мышей не смогла бы сдвинуть его с места; со стола посыпалась на пол посуда вперемешку с едой. Подняв его высоко над головой, Констанция проревела:

— Убирайтесь, крысы! Вон отсюда! Мне надоело вас слушать. И торопитесь, не то я нарушу законы гостеприимства, а уж потом попрошу прощения у аббата. Бегите, пока целы.

Как можно непринужденнее, Клуни быстро зашагал вверх по лестнице, за ним, нервно хихикая, спешил

Краснозуб.

— Деревенщина неотесанная, а, хозяин? Ведь еще чуть-чуть, и она размазала бы нас по полу этим столом.

И вдруг, вспомнив, к кому он обращается в столь развязной манере, Краснозуб съежился, ожидая немедленной кары за наглость. Но ничего страшного для него не произошло. Забыв обо всем, даже о провожавших его к выходу Матиасе и аббате, Клуни замер перед гобеленом.

— Кто это? — выдавил он из себя. Матиас проследил за его взглядом и, подойдя к гобелену, указал лапой:

— Ты имеешь в виду его?

Клуни тупо кивнул. Матиас, продолжая стоять с вытянутой лапой, торжественно провозгласил:

— Это Мартин Воитель, основатель нашего Ордена. Скажу тебе еще кое-что, крыса. Мартин был храбрейшим из мышей. Будь он здесь сегодня, он тотчас бы выхватил свой меч и тогда тебе и твоим приятелям пришлось бы спешно уносить ноги, а недостаточно проворных он порубил бы просто-напросто на корм воронам.

Ко всеобщему изумлению, Клуни, не усмехнувшись, не сказав ни слова, пошел прочь. Он шел до самых ворот словно слепой. Закрывая за Клуни и Краснозубом ворота, мыши притихли. Шайка Клуни, ожидая приказаний, быстро собралась в кучу вокруг предводителя и его заместителя. Краснозуб прокричал:

— Стройся! Марш назад, в лагерь.

Клуни двигался словно в забытьи, недоуменно покачивая головой. Мартин Воитель! Его преследователь из кошмарного сна! Что бы это значило?

Краснозуб не успел отойти далеко, как его окликнули со стены аббатства. Он обернулся и взглянул вверх. Комок гнилых овощей, завернутых в остатки условий капитуляции, попал ему прямо в морду. Яростно смахивая зловонное месиво, он увидел свесившуюся со стены Констанцию — ее полосатая физиономия расплылась в довольной улыбке. С издевательской усмешкой барсучиха прокричала:

— Так ты заходи, крыса, не забывай. Я всегда рада тебя видеть. Мы с тобой не договорили, и я жду не дождусь, когда же мы закончим разговор. Разговор наедине, а, Краснозуб?!

Пока Краснозуб собирался с мыслями, чтобы достойно ответить, Констанция уже исчезла со стены.

11

Вечером того же дня брат Альф, стоя в карауле на стене аббатства, заметил, что в зарослях папоротника на опушке Леса Цветущих Мхов что-то шевелится. Сразу же послали за Матиасом и Констанцией. Они стали пристально всматриваться туда, где брат Альф заметил подозрительное движение.

— Вон там, справа от осины. Смотрите, папоротники опять шевелятся.

Матиас видел в темноте лучше остальных и первым разглядел свернувшегося в клубок ежа, катавшегося по траве, — вероятно, от боли.

— Это Амброзий Пика, он ранен. Быстрее! Надо спуститься к нему.

— Постой, а вдруг там засада, — остановила его Констанция.

Матиас, будучи не в состоянии прийти на помощь раненому, чувствовал себя ужасно, но Констанция, конечно, была права. Вполне возможно, что крысы Клуни сидят в засаде, подстерегая любого, кто приблизится к лесу. Матиас нетерпеливо заговорил: