Редаманс
Шрифт:
Наступает пауза тишины, и моя кожа зудит под тяжестью его темных глаз, прежде чем он тихо отвечает:
— Тогда это к счастью.
Именно так. Ты думал, что найдешь меня, обезумевшую и рыдающую, как ребенок, готовую покориться любой судьбе, которую ты мне уготовил?
— Хочешь знать, какая часть была самой лучшей?
Его пристальный взгляд давит на меня.
— Какая?
— Все это время мне нечего было делать, кроме как думать. — Я оглядываюсь на него, выражение моего лица становится жестче. —
Медленная, довольная улыбка, которая появляется на его лице, напоминает мне кота, облизывающегося после того, как съел мышь. Как будто он ждал этого момента.
— Я расскажу тебе все, что ты захочешь, милая.
Мои глаза сужаются.
Теперь ты это сделаешь.
Теперь, когда все сработало в точности по твоему плану, я уверена, ты более чем счастлив рассказать мне обо всех тех способах, которыми ты разрушал мою жизнь.
Какая-то злобная часть меня почти хочет ни о чем не спрашивать - разрушить ясную кульминацию, на достижение которой он потратил месяцы, если не годы.
Но мое собственное любопытство берет верх надо мной.
— Хорошо, — киваю я, немного выпрямляясь. — В таком случае, правда или ложь? Ты купил мой многоквартирный дом.
Он даже не моргает.
— Правда.
— И ты следил за мной дольше, чем те три месяца, что прожил в Нью-Йорке.
— Правда.
— С того дня, как я уехала из Лайонсвуда? — Спрашиваю я, и Адриан с любопытством наклоняет голову.
— Почему ты задаешь мне вопросы, на которые уже знаешь ответы, милая? Ты читала то досье в моем офисе. Ты точно знаешь, как долго я следил за тобой, — отвечает он.
Моя голова наклоняется набок, отражая его.
— Потому что я хочу услышать, как ты признаешься в этом, — говорю я мягко. — Во всем. И на этот раз я хочу знать правду -только правду.
И я не позволю своим сомнениям, эмоциям или чему-то еще встать на пути моего нутра.
Правда или ложь - это все, что мне нужно услышать.
Его взгляд чуть смягчается.
— У меня больше нет причин лгать тебе, милая. Что бы ты ни хотела узнать, я буду честен. Обо всем.
Было бы приятнее, если бы не подразумевалось очевидное: у меня нет причин лгать, потому что я уже выполнил свой план.
Потому что я стою здесь, в том же самом полицейском участке, в котором подставил тебя, не опасаясь последствий - ни от кого.
У меня сводит челюсть.
— Правда или ложь? Ты подбросил это досье в свой кабинет специально для того, чтобы я его нашла.
— Верно. — Уголок его рта кривится от нескрываемого стыда. — Я знал, что ты не сможешь удержаться и не порыться в моих вещах, если останешься без присмотра.
Мои глаза сужаются.
— Ты не мог знать, что я начну разнюхивать.
Он
— Может, и нет, но я знал, что у тебя была обширная история неспособности совать нос не в свое дело. Особенно с моими вещами. Это было справедливое предположение.
Я краснею.
— Я немного обижен, что ты подумала, будто я все еще настолько глуп, чтобы опрометчиво оставлять конфиденциальную информацию в незапертом ящике стола, — добавляет он с ноткой веселья во взгляде. — Как будто я не усвоил свой урок в первые два раза.
И я не могу поверить, что была настолько глупа, чтобы думать, что это не ловушка.
Но если это было оставлено для того, чтобы я пронюхала информацию, и он знал, что я лгу, чтобы скрыться от него, тогда...
Мой желудок переворачивается.
— Ты намеренно убрал имя Тома из списка, — говорю я. — Зная, что я запаникую и побегу прямиком к единственному человеку, не попавшему в поле твоего зрения.
Это первый раз, когда я вижу что-то близкое к раздражению в его глазах.
— Я не знал, — говорит он, и теперь в его голосе слышится раздражение. — Но да, я подумал, что это наиболее вероятная возможность.
Я сглатываю.
— И рецептурный бланк Луэнн - ты украл его, когда я впустила тебя в нашу квартиру в тот день.
— «Украсть» - кажется удачным выбором слов, — отвечает он, игнорируя мою насмешку. — Честно говоря, именно она принесла его домой, без какой-либо защиты или запертой коробки. Я воспользовался предоставленной мне возможностью.
На самом деле, из-за тебя все выглядело так, будто я воспользовалась случаем и украла бланк с рецептами моей лучшей подруги по гнусным причинам.
При мысли о Луэнн и Джо комок подкатывает к моему горлу. Конечно, она уже знает– если не потому, что Джо рассказал ей, то, вероятно, потому, что детектив Далтон звонил, чтобы узнать больше о рецептурном бланке.
Итак, шесть лет дружбы пошли насмарку. Она решит, что я какая-то мошенница-убийца, разыгрывающая против нее длительный план, и я не смогу дать правдоподобного объяснения обратному.
Печаль собирается внутри меня, как грозовые тучи, но я стряхиваю это чувство.
Я уверена, что в тюрьме у меня будет достаточно времени, чтобы дуться и жалеть себя.
Я прочищаю горло.
— И я предполагаю, что ты подбросил таблетки и бланк в мою сумочку, пока я рылась в твоем кабинете.
Он кивает.
— Верно.
Я так и думала, но от его подтверждения у меня голова идет кругом.
— А таблетки? Тебе пришлось бы вламываться, пока мы спим, просто чтобы...
— Ложь, — Адриан качает головой, выглядя слегка оскорбленным таким предположением. — Это было бы смешно. Я не вламывался. — Веселая ухмылка растягивает его губы. — Ну, не совсем.