Редаманс
Шрифт:
У меня пересыхает в горле.
— Вы думаете, он сделал это ... нарочно?
Только легкое покачивание головы Далтона удерживает меня от срыва.
— Ладно... — Мой лоб морщится. — Если вы не думаете, что это было случайно, и вы не думаете, что он сделал это намеренно, что вы...
О.
О.
Мои глаза расширяются.
— Вы думаете, что это было умышленное убийство? Типа кто-то убил его?
На этот раз Далтон совершенно безмолвствует, звук его ручки по странице слышен, как скрежет ногтей по классной доске.
Я
— Но больше там никого не было. Там были только он и...
И тогда я замолкаю.
Кровь стучит у меня в ушах.
Комната то появляется, то выходит из фокуса.
— Вы думаете, это сделала я?
Не говоря ни слова, Брайант переводит взгляд на папку в руках Далтона.
А Далтон - гребаный Далтон - просто продолжает делать заметки.
Меня охватывает паника.
Тихий голосок в глубине моей головы кричит мне, чтобы я заткнулась, но я ничего не могу с собой поделать и наклоняюсь вперед с дикими глазами.
— Вы же не можете всерьез думать, что я это сделала, — умоляю я. — Я бы никогда этого не сделала - черт возьми, я даже не знаю, как это вообще произошло.
Брайант снова поднимает на меня взгляд - официально и отстраненно.
— Как я уже сказал, мы рассматриваем все возможные варианты. А пока я бы на вашем месте позаботился о других вариантах размещения для вашего кота.
Глава двадцать третья
Когда Джо входит в полицейский участок почти час спустя, он - воплощение спокойствия, собранности и профессионализма.
Он останавливается у стойки регистрации, чтобы поприветствовать администраторов и кивнуть паре полицейских, прогуливающихся мимо, прежде чем направиться ко мне, воплощению дерганой, едва контролируемой паники, свернувшейся калачиком на одном из стульев в вестибюле.
Только когда он подходит ближе, я вижу трещины в его профессиональном поведении - его темно-синий свитер помят, брюки покрыты шерстью Тоби, а челюсть сжата сильнее, чем я когда-либо видела.
— Им действительно нужно дать тебе отпуск, Агнес, — в последний раз обращается он к секретарше, а затем поворачивается ко мне, его улыбка исчезает.
Я открываю рот, но он качает головой.
— Пока нет. Поговорим в комнате адвокатов.
Он молча ведет меня в комнату примерно того же размера - что и комната для допросов, но немного теплее, с ковром, плюшевыми кожаными креслами и деревянным столом, который не привинчен к полу.
И где - я быстро замечаю - никаких камер слежения по углам.
— Здесь запрещено вести запись, — объясняет Джо, поймав мой взгляд. — Эти комнаты предназначены для частных встреч клиента и адвоката. — Он садится и снимает с плеча потертую кожаную сумку-мессенджер. Это та же самая, которую я видела, как он приносил в квартиру сотни раз - та, которая заставляет Луэнн стонать, потому что это, вероятно, означает, что ему все еще нужно подготовиться к делу.
И
Я ожидаю, что Джо начнет забрасывать меня вопросами, как только я сяду, но единственное, что он делает, - это достает завернутый сэндвич и бутылку воды.
Мои глаза загораются.
— Это для меня?
Он кивает.
— Я подумал, что ты, вероятно, мало ела и пила этим утром.
Сначала я залпом выпиваю бутылку воды, уверенная в том, что Джо не собирается брать с нее мазок на отпечатки пальцев или ДНК, прежде чем принимаюсь за сэндвич.
— В этом нет ничего особенного, — говорит мне Джо. — Я не знал, что ты обычно заказываешь, поэтому решил, что сэндвич с ветчиной и сыром подойдет.
— Поверь мне, — говорю я, впиваясь зубами в сэндвич. — Ты мог бы принести мне просроченные, черствые чипсы ”Дорито", которые хранятся в задней части кладовки, и я бы все равно их съела.
Пока я расправляюсь с едой, Джо листает тонкую картонную папку, мало чем отличающуюся от той, что была у детективов в комнате для допросов.
Надеюсь, эта нахмуренная бровь вызвана сосредоточенностью, а не беспокойством.
Только когда я откидываюсь назад, утолив свой зверский голод, Джо бросает папку на стол.
— Ну, в предварительном отчете не так много информации, — говорит он. — Но это выглядит как типичная процедура по делу у Далтона и Брайанта.
Я скрещиваю руки на груди.
— Ты раньше имел дело с этими детективами?
— Несколько раз, — бормочет он, и это чувство подчеркивается закатыванием глаз. — Я почти уверен, что администрации нравится передавать им дела о любой смерти, которая даже немного кажется необычной. Эти парни как собаки с костью. Как только у них появляется теория, которая им нравится, они будут следовать ей до тех пор, пока не найдут убедительных доказательств обратного.
Я сглатываю.
— И я - их теория?
Он вздыхает.
— Я думаю, у них есть теория об умышленном убийстве, и прямо сейчас ты единственная подозреваемая, которой стоит заняться.
Это слово эхом отдается в моей голове.
Подозреваемая.
Я настоящая подозреваемая в расследовании убийства.
Какая-то часть меня находит извращенное удовольствие в том, что за все ужасные поступки, которые я совершила в своей жизни, меня привлекают к ответственности за то, чего я не делала.
Джо, должно быть, принимает мое молчание за беспокойство, потому что быстро успокаивает меня.
— Послушай, эти ребята сейчас хватаются за соломинку. Нет никаких конкретных доказательств того, что это даже было умышленным убийством, — объясняет он. — Они строят предположения в надежде, что одно из них окажется верным, но у них нет прямых доказательств, связывающих тебя с этой смертью, кроме твоего присутствия на месте происшествия. — Его карие глаза смягчаются. — Они могут попытаться напугать тебя, но у них ничего не выйдет. Тебе не нужно беспокоиться.